Ссылки

Новость часа

"Жаль, что власть России приняла сторону диктатора". Большое интервью с экс-кандидатом в президенты Беларуси Светланой Тихановской


Светлана Тихановская – бывший кандидат в президенты Беларуси – после выборов вынуждена была покинуть страну и выехать в Литву. О планах оппозиции, а также возможном влиянии России и Запада на ситуацию в Беларуси Тихановская рассказала в интервью Настоящему Времени.

– Вы сейчас в каком статусе? Вы победившая выборы, или вы президент, или как?

– На выборах определенно я набрала большее количество голосов, и я считаю себя народно избранным президентом.

– Но в изгнании, как это называется в истории?

– В истории это называется так.

– Сегодняшняя встреча Путина и Лукашенко – чего ждете, чего опасаетесь?

– Не знаю, чего мы ждем. Проходит в закрытом режиме, как обычно, от людей все скрывают. Сегодня я выпустила свое заявление о том, что любые соглашения, которые будут утверждены на этой встрече, они могут быть в любой момент пересмотрены будущим законно избранным президентом, потому что сейчас в глазах народа у Лукашенко нет легитимности. А скоро не будет и правовой легитимности.

– Что они могут там подписать?

– Кто бы его знал. Да все что угодно, наверное.

– А с вами не пытались выйти на связь из администрации президента Путина, или какие-то политики, или люди, находящиеся около него, провести с вами какие-то переговоры?

– Нет, мы всегда заявляли о том, что мы открыты к диалогу как внутри страны, так и с европейскими странами, с Россией, с Украиной – со всеми. Мы всегда выказывали намерение, что мы готовы общаться, но, к сожалению, со стороны Российской Федерации с нами никто не связывался.

– С европейскими странами – понятно. А со стороны Украины были попытки наладить связь?

– Да, у нас была договорена встреча с одним из представителей Украины, но она сорвалась, и с тех пор больше не было.

– А с кем?

– Не скажу. Она, может, еще будет. Всему свое время.

– Этот человек при должности?

– Да.

– Накануне во всей Беларуси задержано около 800 человек – 774, по официальным данным МВД, если я не ошибаюсь. Похоже, начался новый виток насилия. С чем это связываете?

– Я думаю, что, возможно, перед своей поездкой в Российскую Федерацию на встречу с президентом России, наверное, Лукашенко хотел показать, что у него все под контролем. И эти массовые выходы омоновцев на арену, наверное, для того, чтобы устрашить людей и они не выходили в это воскресенье. Но этого уже не получится, у людей есть намерение, у людей [есть] желание жить в новой Беларуси без узурпатора. Людей уже не остановить. Чем брутальнее себя ведет ОМОН, чем больше людей сажают, тем жестче к этому относятся люди.

– Чем, как и когда должно закончиться это противостояние?

После попытки незаконной инаугурации Лукашенко станет абсолютно нелегитимен

– Диалогом до попытки незаконной инаугурации. После попытки незаконной инаугурации Лукашенко станет абсолютно нелегитимен, и тогда не знаю, чего ждать от людей. Мы призываем всех руководителей всех стран перестать вообще реагировать на него как на руководителя нашей страны.

– Сам-то он не раз говорил, что не пойдет на диалог, по крайней мере с Координационным советом, с вами.

– Он говорил, что власть не отдаст, но сейчас он уже месседжи посылает, что "да, засиделся, наверное, надо что-то делать". Он понимает, что белорусы не отступят, белорусы устали и они просто не смогут вернуться к тому состоянию, в котором жили на протяжении этих всех лет.

– Вы считаете, что в результате диалога, который рано или поздно начнется, Лукашенко скажет: "Окей, я ухожу"?

– Я не знаю, как это будет выглядеть технически, но мы призываем к этому диалогу. Мы не хотим больше никаких видов передачи власти. Может, он думает про какие-то военные действия. Непонятно, что они там думают, но мы всегда настаивали на диалоге. Я думаю, что это самый лучший выход из сложившегося кризиса. Только диалог. Да, в итоге этого диалога, конечно, необходимо обсуждать с нынешней так называемой властью мирную организацию следующих новых выборов, вот и все.

– По сути, единственный орган, который представлял в стране протестующих, оппозицию, – это был Координационный совет. Из семи человек, которые стояли во главе этого совета, не за решеткой, на свободе и в стране осталась только Алексиевич, и то под присмотром западных дипломатов. Какой путь дальше?

– То, что обезглавили Координационный совет такими гнусными способами, не значит, что Координационный совет прекратил свою деятельность. Сейчас происходит некоторая трансформация внутри совета, и совет так же будет принимать решения и работать в направлении организации этого диалога. У нас более 12 тысяч человек в расширенном составе, и заявки продолжают приходить на вход в Координационный совет. Это воля народа, и он будет продолжать работать.

– Если из этих 12 тысяч человек кто-то вдруг делает шаг вперед и говорит: "Я – не безликий член этого совета, а меня зовут так-то и так-то", – он оказывается либо за решеткой, либо за рубежом.

– Почему? Сейчас члены Координационного совета в узком составе – их 70 человек, – они все сейчас, насколько я помню, внутри страны и на свободе. Может быть, просто не надо им каких-то громких заявлений делать в целях безопасности, но найдем, как организовать дальнейшую работу. У нас собралась довольно опытная большая команда, и мы будем двигаться дальше.

Четвертого августа Тихановская попросила ООН осудить использование силы белорусскими силовиками и ввести санкции в отношении Лукашенко и силовиков, причастных к разгону мирных протестов, а также потребовала освободить политзаключенных:

Тихановская выступила в Совете безопасности ООН. Спецэфир
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 1:20:00 0:00

– Как вы оцениваете поступок Марии Колесниковой, которая отказалась выезжать за границу – в Украину, – порвала свой паспорт и вылезла из машины через окно?

Мария просто сломала систему, это очередной провал спецоперации

– Я оцениваю ее поступок как героический, потому что не каждый человек, тем более женщина, зная, какие ее впереди ждут испытания в Беларуси, решится на это. Это поступок, достойный огромнейшего уважения, и это немножко эксцентрично, это в духе Марии. Она просто сломала систему, когда ее всячески пытались вывезти таким вот образом, но не вышло, и это очередной провал спецоперации.

– А у вас нет некоторой чисто по-человечески легкой ревности? До этого кумиром были вы, а после этого ее поступка стали выносить вперед ее.

– Знаете, нет. Чтобы понять, что меня это никак не трогает, нужно знать меня как человека. Я никогда не выпячивалась вперед, я никогда не хотела быть у всех на виду, у меня не было таких амбиций быть публичным человеком. Я всегда говорила, что Маша там, ей тяжелее всех, пускай ее превозносят люди, пускай ее обожают. Главное, что мы вместе идем к цели, которую мы себе поставили. Не важно, кого любят люди. Они все понимают, что у нас одна цель и мы все вместе к ней идем. Одна Маша ничего не сделает, одна Света ничего не сделает. Только все вместе. Не создай себе кумира, как говорится. Пускай люди обожают и боготворят Машу – я буду в рядах этих людей.

– А вы уже смирились с такой позицией кумира? Из вас тоже многие создают кумира.

– Может быть, не совсем кумира. Я бы сказала, что я символ перемен и свободы, но вряд ли кумир.

– Как вы сейчас себя ощущаете? Находитесь ли вы в безопасности, ходите ли вы с охраной, в безопасности ли ваши дети?

Литва достаточно безопасная страна, я свободно передвигаюсь по городу

– Я считаю, что я в безопасности. Конечно, у нас есть охрана, но она не масштабная. Литва достаточно безопасная страна, я не думаю, что кто-то здесь будет [преследовать] меня лично, поэтому я свободно передвигаюсь по городу.

– А вы уже готовы рассказать, что происходило, что вам говорили, что вы в итоге выехали из страны?

– Пока нет.

– Есть ли связь у вас с мужем? Знаете, в каком он состоянии? Коммуницируете ли вы хоть как-то?

– Да, у нас источник связи такой же – это его адвокаты. Они рассказывают, как у него дела. Но это только бытовые какие-то вопросы. Как движется следствие, я, к сожалению, не знаю, вообще не поступает никакой информации о том, как там все продвигается. Верит, спрашивает про других политзаключенных – я какую информацию могу, передаю, – спрашивает про белорусов, про настроения, что происходит в Беларуси. Ему, конечно, все интересно. Я думаю, очень жаль, что он сейчас не с нами, – он бы нам очень сильно помог.

– А дают возможность ему передавать такие политические новости?

– Ему можно выписывать прессу, он читает газеты.

– Не цензурируют в этом плане?

– Да.

– Как ваши дни проходят?

– Тяжело. Очень плотный график. У меня общение со штабом, очень много интервью, очень много разных направлений, в которых мы работаем, и общение с лидерами разных стран, с представителями, встречи с политическими партиями тоже разных стран – и онлайн, и по телефону – и работа Координационного совета. Полный рабочий день, даже больше.

– Успеваете погулять хоть иногда вечером выйти, чаю попить?

– Я справляюсь, я не жалуюсь. Я знаю, для чего я это делаю. Мы, женщины, все выдержим, на самом деле.

– А морально это тяжело – вдруг понять, что на вас лежит такая огромная ответственность, в первую очередь, наверное, моральная?

Каждое видео с задержаниями – просто ножом по сердцу

– А как с этим справляетесь? Ходите к психоаналитику, алкоголь, спорт?

– Никак не справляюсь. Погружаешься сразу в работу и понимаешь, что ты должен сделать все, чтобы весь этот беспредел скорее закончился. И ты понимаешь, что там столько политзаключенных, что там столько поломанных судеб, понимаешь, что это все должно быть быстрее – нельзя оставлять людей в таком состоянии. Стараешься больше работать. Белорусы – мои психотерапевты.

– Светлана, ваши дети школьного возраста?

– Один дошкольник, второй школьник.

– В школу ходит ребенок?

– Мы им организовали учебный процесс.

– А на что вы там живете? На ранее накопленные сбережения?

– Мы получаем некоторую помощь из фонда – на жизнь – из белорусской диаспоры. Понимаете, у нас же минимальные требования, мы к роскоши не привыкшие. Живем скромно, нам хватает.

– Считаете ли вы достаточной ту помощь, которую европейские страны оказывают Беларуси?

– Я думаю, что каждая страна на данном этапе делает все, что от нее зависит, – ни больше, ни меньше. Много тоже делать не могут, чтобы их не обвинили в том, что они вмешиваются во внутреннюю политику, – они тоже очень осторожны. Конечно, некоторые громкие заявления уже прозвучали от некоторых стран. И то, что практически все страны не признали выборов, это уже большой шаг с их стороны. Начинают вводиться санкции некоторыми странами, в некоторых уже обсуждается ввод индивидуальных санкций против тех, кто участвовал в этом беспределе, кто отдает преступные приказы и кто их выполняет.

Мы работаем, конечно, в этом направлении.

Мы хотели бы видеть расширенный список санкций

Но это все обсуждаемо. Не каждая страна может принять для себя какое-то стратегически важное решение, как и внутри страны не каждый человек, даже если он за перемены, примет для себя решение выходить и отстаивать свои права. Поэтому мы говорим о нас, мы объясняем, почему так случилось, что мы хотим. А это уже дело каждого лидера страны – принимать какие-то решения для себя. Давить мы не можем.

– Как вы оцениваете позицию Соединенных Штатов Америки?

– Они тоже не признали официальные результаты выборов, и они согласны с тем, что лучшим выходом из политического кризиса будут новые, честные выборы, как мы и предполагаем в этом вопросе, они с нами солидарны. Я знаю, что там обсуждается вопрос по Беларуси. Возможно, в ближайшем будущем будут какие-то громкие заявления с их стороны.

– Роль России какую вы видите в этом противостоянии?

Очень жаль, что власть России приняла сторону диктатора, а не воли народа

– Во-первых, нам очень жаль, что власть России приняла сторону диктатора, а не воли народа. Но все равно, мне кажется, несмотря на готовность в случае необходимости поддержать Лукашенко войсками или еще чем, это, конечно, беспокоит, но не воспринимается всерьез, потому что у нас совершенно мирный протест и наша ситуация абсолютно внутренняя, она не требует никакого внешнего вмешательства. Я думаю, что сейчас господин Путин принял выжидающую позицию – как у нас будет дальше складываться [ситуация] в стране. Он же понимает, что мы содружественные страны, и никто не желает разрывать эти связи, которые у нас уже установились так давно. Поэтому вполне себе понятно, что будущий законно избранный президент, которого выберут на новых, честных выборах, будет дальше выстраивать взаимовыгодные отношения с Российской Федерацией. Мы понимаем, что роль России огромна для Беларуси, но путем диалога всегда можно договориться. Опять же повторюсь, что не нужно и россиян настраивать против белорусов, потому что у них пропаганда тоже какими-то семимильными шагами идет. Мы дружественные страны, дружественные народы и хотели бы такими остаться и в будущем.

– Когда вы думаете вернуться в Беларусь?

– Я очень хочу домой. Вы знаете, как только начнется хоть какой-то диалог, будут какие-то подвижки в организации этого диалога, то я думаю, что я уже буду чувствовать, что дело сдвинулось с мертвой точки, и смогу поехать домой, чтобы быть ближе к людям.

– Очень тяжело. Я по субботам и воскресеньям просто сижу на телефоне, отслеживаю, что происходит в Беларуси. Каждое видео с задержаниями – это просто ножом по сердцу. Именно вот эти моменты тяжело переживать, но это дает еще больше сил прилагать на следующей неделе еще больше усилий, искать еще какие-то возможности, как ускорить и приблизить начало диалога, начало построения новой Беларуси. Я очень возмущена тем, что происходит. Тяжело, конечно, это все. И сразу же с понедельника начинается работа над помощью людям, которые пострадали за выходные. Это все уже налажено, конечно, но тяжело, каждый раз переживаешь это как личную травму.

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG