Ссылки

Новость часа

Пленники кольца: как живет одна из последних деревень внутри Москвы


Новокурьяново – лишь формально часть огромного спального района Южное Бутово. На деле это один из последних островков деревенской жизни в Москве из деревянных одноэтажных домов. Местные жители держат кур, разводят пчел, сами мостят деревянные тротуары и уже много лет мечтают о переезде

Сто лет назад здесь были лишь пустырь и болота. Но в 30-х годах XX века в пригороде тогдашней Москвы построили железнодорожное кольцо, чтобы испытывать новые паровозы и вагоны. Потом, уже в 50-е годы, внутрь кольца из нынешних Печатников переселили целую деревню Курьяново.

"Было две староверские деревни: Батюнино и Курьяново. Так что однофамильцев тут половина Руновых, половина – Ерёминых, – рассказывает об односельчанах Юрий Дмитриевич Рунов, житель Новокурьяново.

Попасть в деревню Новокурьяново непросто: она находится внутри железнодорожной насыпи, которая образует замкнутый круг диаметром в два километра, а в саму деревню ведет единственная дорога.

О Москве здесь ничего не напоминает: такие деревни можно легко увидеть в Приволжье, на Урале или на Дальнем Востоке. В Новокурьяново нет ни отопления, ни газа, ни транспорта: только электричество и вода в уличных колонках. Поэтому жителям Москвы и в XXI веке приходится запасаться дровами и углем. Отходы деревообрабатывающего производства за небольшую плату новокурьяновским привозит знакомый с соседнего предприятия.

Москвичке Антонине Михайловне Илюхиной уже за 70, но она ловко орудует топором.

"Наш фитнес поневоле, бесплатный! – смеется она. – Еще бы вам показать, как мы моемся в корыте".

Антонина Михайловна живёт одна. Любимый муж в прошлом году умер, а дети и внуки давно уехали "в город", где и жить, и работать гораздо легче. Так поступает почти вся новокурьяновская молодёжь: ведь даже общественный транспорт в деревню не ходит.

"Если бы транспорт был, может, кто-то и остался бы", – говорит Илюхина. – До метро "Бунинская аллея" тут ехать всего 7 минут. Раньше маршрутка ходила и до "Бунинской аллеи", и до станции Щербинка: мы туда сядем, продуктов наберём. А сейчас маршрутку отменили, пешком ходим".

В Новокурьянове нет ни магазина, ни даже продуктового ларька. Чтобы купить батон хлеба, местным жителям нужно выбраться за пределы железнодорожного кольца и идти минут 20-30 пешком до ближайших жилых кварталов.

Но магазины и транспорт – не главная проблема. И Илюхина, и другие жители деревни жалуются, что старенькие домишки практически не держат тепло. Так что топить печи приходится сутками напролёт:

"Два раза в день, утром и вечером, чтобы не замерзнуть", — говорит пенсионерка.

"Мне уголь в этом году встал в 20 тысяч, — рассказывает Екатерина Чижова, еще одна местная жительница. — Плюс надо газ привезти, дровишками запастись, за свет заплатить. И всё — с этой пенсии. И что нам с дедом остаётся?!"

Чижова — почти коренная жительница Новокурьянова: приехала сюда в 1949 году маленькой девочкой. Вокруг, по ее словам, за эти долгие годы мало что изменилось. Вот разве что уличный водопровод в Новокурьяново провели в 90-е годы, и теперь воды можно набрать в колонке, а не в колодце.

"Здесь раньше деревянная школа была, колхоз был", – вспоминает она.

"Это родительский дом, – показывает на свое жилье 80-летний Николай Рунов. – Мы приехали сюда — здесь пустое место было. Здесь заключенные когда-то были, лагерь был, вышки стояли, зона. Их выселили всех, а нас сюда вселили".

Заключенные, о которых он говорит, были в лагере НКВД. Всего лишь в трех километрах от Новокурьянова находится Бутовский полигон, где в 1937-38 годах XX века без суда были расстреляны более 20 тысяч человек.

Саида Константиновна Рунова, жена Николая Рунова, выросла в соседней Щербинке, а в Новокурьяново переехала, когда познакомилась с будущим мужем.

"Меня дочь до сих пор ругает: "Мама, куда ты пришла?! Неужели тебе было непонятно, когда ты увидала дом-развалюху? Чего тебя сюда понесло? – смеется Саида.

"Развалюха" Руновых, о которой так презрительно отзывается дочь Саиды, построена из железнодорожных шпал. В начале 50-х со стройматериалами было туго, так что даже пропитанное едким креозотом дерево было на вес золота. Таких ветхих домов с печным отоплением в Новокурьянове подавляющее большинство.

"Эти халупы уже всё развалены, – жалуется на свое жилье Чижова. – Мы наш дом сайдингом оббили, крышу покрыли, а он гнилой. Этот дом перевезён из еще того Курьянова, в нем там дедушка с бабушкой жили. А здесь он с 50 года, мы в нем почти 70 лет живём".

В том же состоянии, что и дома, находятся и новокурьяновские улицы. Каждый раз по весне местные жители сами мостят деревянные тротуары: о плитке, которой нынешний мэр Собянин выложил московские улицы, здесь пока не слышали.

"Многие нам завидуют, – замечает Саида Рунова. – Из Южного Бутова к нам ездят, катаются на велосипедах и говорят: "Ой, как у вас красиво! Как у вас зелено! Как вы живёте хорошо!" А я говорю: "Да вы поживите тут зиму, хоть одну! Узнаете, как мы живём!"

Помимо бытовых проблем, новокурьяновцы живут еще и в постоянном шуме из-за поездов, которые изо дня в день, и днём и ночью, наматывают круги вокруг деревни.

Внешний круг экспериментального кольца сделан без уклонов: на нем испытывают скоростные поезда. На внутренних диаметрах кольца, наоборот, есть специальные уклоны: на них испытывают грузовые вагоны. Поезда испытывают на скорость, надёжность, на перепады температур и на растяжение. Поэтому даже рельсы здесь неоднородные, собраны из разных частей, привезённых со всего света.

Но местные жители говорят, что уже давно на поезда не обращают никакого внимания.

"Шумно, но сейчас мы вроде попривыкли, – говорит Екатерина Чижова. – Я иной раз ночью не сплю: поезд выезжает, и по кругу, по кругу всю ночь гоняет".

Год за годом, десятилетие за десятилетием многие жители Новокурьянова живут лишь надеждой на переселение.

"Нам говорили, что обязательно переселят, – вспоминает Илюхина. – Одно время говорили: приезжайте в администрацию, делайте заявки. Но мы в администрацию приехали – а там говорят: "Да вы что?! Кто вам такое сказал?"… И всё!"

"У меня справки есть, что мы сносимся. Каждый год мне говорят: "Вы в проекте сноса, в проекте сноса", – говорит Юрий Рунов. – Почему люди многие здесь не строятся? Потому что нельзя строиться: нас сносят! А это "сносят" мы слышим уже сорок лет".

В середине 80-х годов, когда строилось Северное Бутово, московские власти предлагали жителям Новокурьянова переехать в новенькие высотки. Некоторые тогда согласились.

"А мы отказались, – честно говорит Саида Рунова. – Подумали, что только что построились, есть где жить, жалко было расставаться с этим. И отказались. А умные люди, они получили квартиры и пользуются и ими, и домами".

Игорь и Наталья говорят, что они тоже уезжали из Новокурьянова, но романа с большим городом у них так и не случилось.

"Мы раньше сколько здесь прожили с супругой, потом расписались и получили квартиру в Северном Бутове, 20 лет там прожили, – рассказывают они. – И вот уже с возрастом нам захотелось тишины и покоя, и мы вернулись назад. Нам здесь очень нравится. В московской квартире оставили детей, а нам здесь очень-очень хорошо!"

Наталья говорит, что стук железных колёс ей приятнее шума улиц.

"Он даже успокаивающе действует, мне даже нравится, – уверяет она. – Дочка, когда приезжает к нам, говорит: "Ой, как я люблю под этот поезд засыпать! Так хорошо спится!"

Супруги делают пристройку к своему старому дому и очень надеются на то, что московские власти как можно дольше будут обходить Новокурьяново вниманием.

"Однозначно нет, не хотим, чтобы нас переселяли, – говорят они. – Не надо нам ничего, только чтобы нас оставили в покое. Ни дороги, ни газа, ничего нам не надо".

Но что с Новокурьяново будет дальше – никто не знает. В последнее время в деревне участились кражи и поджоги старых домов. Кто-то считает, что они горят из-за бездомных, которые ищут ночлег и неаккуратно обращаются с огнём. Но есть и те, кто уверен, что таким образом некто расчищает лакомый кусок московской земли для последующей застройки.

КОММЕНТАРИИ

ПО ТЕМЕ

XS
SM
MD
LG