Новое расследование Bellingcat и The Insider – о том, что группа сотрудников ФСБ, предположительно, причастных к отравлению Алексея Навального, могла быть также замешана в убийствах еще троих россиян: журналиста Тимура Куашева, активиста Руслана Магомедрагимова и лидера движения "Новая Россия" Никиты Исаева.
Главред The Insider Роман Доброхотов рассказал Настоящему Времени, что это не последняя публикация о возможных жертвах "отравительного НИИ" ФСБ.
— Расскажите, что вас во время подготовки этого расследования или, возможно, уже на готовом этапе впечатлило, удивило больше всего?
— Две детали, наверное, вызвали самое большое удивление. Первое – это все-таки тот цинизм и та наглость, с которой совершались эти убийства. В частности, при убийстве журналиста Тимура они отключили камеры на целой улице, а после того как он был отравлен, эти же люди из НИИ № 2 ФСБ проводили экспертизу его крови и заявили, что там не найдено никакого яда.
Мы и раньше знали, что эти врачи-убийцы, эти люди с медицинским образованием, работающие в ФСБ, нарушают клятву Гиппократа. Но когда они в такой циничной форме это делают, когда они сами же человека травят, а потом их лаборатория анализирует его кровь уже вполне официально и его отцу сообщает, что никакого яда не было, – это уже какой-то запредельный цинизм.
И вторая вещь, которая меня удивила, – это то, что среди жертв эфэсбэшников были в том числе и люди вполне себе системные, такие как Никита Исаев, который вообще пришел в политику через знакомство с [бывшим руководителем Росмолодежи] Василием Якеменко и [бывшим куратором внутренней политики Кремля] Владиславом Сурковым. Развивал сначала свое движение, затем влился в "Справедливую Россию" и должен был выдвигаться от нее кандидатом в Думу в этом году. И человек, который выступал на шоу Соловьева, критиковал там Навального и так далее, внезапно сам оказывается жертвой ФСБ. То есть получается, что система пожирает даже собственных детей.
— Почему вы считаете, что Исаев был отравлен этой же группой?
— Мы смотрели на перелеты тех сотрудников ФСБ, которых мы уже знаем, смотрели на их попутчиков. Так мы, кстати, узнали целую группу других сотрудников ФСБ – как из НИИ № 2, так и из второй службы ФСБ, так называемой Службы защиты конституционного строя. И эта большая группа время от времени путешествовала в те же города, куда ездили те или иные политики, журналисты, общественники.
Если, например, в случае с активистом [из Дагестана Русланом] Магомедрагимовым мы не можем на сто процентов утверждать, что здесь ответственна именно эта группа, хотя все говорит об этом: они приезжали в этот город в это время, и очень похожий тип отравления – тоже были следы от шприца на шее. Но все-таки там есть какой-то минимальный шанс, что отравил его кто-то другой и это просто совпадение, поскольку там было всего двое из отравителей в это время на месте, и мы, конечно, не можем утверждать здесь стопроцентно.
Но в случае с Исаевым уже никакого шанса, что это случайность, нет, поскольку там мы нашли семь поездок [Исаева] в разные города, не считая самого Тамбова, где мы по биллингу видим, что там был один из отравителей.
— Семь поездок за ним?
— Семь поездок в разные города. Я беру семь городов, на самом деле поездок получается больше. Семь городов, начиная с декабря 2018 года, то есть почти год они его последовали. И это такие неочевидные регионы, то есть там и Сибирь, и дальневосточные города, куда люди нечасто летают, поэтому здесь вероятность того, что это случайность, абсолютно нулевая.
— А как вы себе отвечаете на вопрос: за что убили Исаева, по сути, сторонника Кремля?
— Случай с Исаевым – это для нас вообще загадка, поскольку все остальные случаи более-менее очевидны. По Навальному – понятно. В случае с Тимуром Куашевым – тоже понятно, это один из немногих оппозиционеров-активистов [в Кабардино-Балкарии]. В случае с Магомедрагимовым – он выступал за объединение лезгинского народа, это могло трактоваться как сепаратизм, что очень не нравится эфэсбэшникам, и много случаев, когда они преследуют такого рода активистов.
В случае с Исаевым ситуация очень непонятная. Хотя он и занимался экологической повесткой, что раздражало каких-то местных князьков, какие-то местные компании. Но мы поговорили с родственниками, со знакомыми Исаева, и все они в один голос говорят, что он был достаточно системным политиком, и если бы в Кремле ему просто сказали: "Вот эту красную линию переходить нельзя, эту тему затрагивать нельзя", – он бы не стал лезть на рожон. И вообще эта повестка не была федеральной, поэтому НИИ № 2 ФСБ, которая напрямую подчиняется руководству ФСБ и Путину, они, конечно, не стали бы заниматься такими вопросами. Поэтому это точно не какие-то экологические вопросы.
У нас нет какой-то подтвержденной гипотезы – у нас есть некие теории, которые нам хотелось бы проверить. Одна из таких теорий, которую мы хотели бы проверить, – это то, что он на протяжении какого-то времени, возможно, работал на спецслужбы. И если это так, то, возможно, в какой-то момент в ФСБ могли счесть, что он предатель, работает на другую страну. И тогда он мог пойти по той же статье, что и [осужденный в России за госизмену, отравленный "Новичком" в Солсбери бывший полковник ГРУ Сергей] Скрипаль.
И действительно, у Исаева очень много зарубежных поездок. Он путешествовал, как какой-то коммивояжер – каждые одну-две недели у него какая-то поездка. Половина – по регионам, половина – по другим странам. В принципе, это похоже на то, как сотрудники СВР постоянно путешествуют под каким-то прикрытием бизнесменов или чего-то подобного. Но мы обсуждали многие из этих поездок с его родственниками и знакомыми, и поездки имели какое-то понятное предназначение: туризм или поездка с друзьями. Доказать эту гипотезу нам пока не удается. Просто она пока наименее абсурдная из всех, что мы можем предположить.
— Вы говорите, что по первым двум случаям очевидно. Мне, честно говоря, не очевидно, я не понимаю, зачем из Москвы высылать группу отравителей для того, чтобы отравить журналиста в Нальчике, который делал стенограммы судов. Стенографированием судов занимаются многие.
— Что касается того, что многие люди стенографируют суды, – это верно для Москвы и для многих других регионов, но на Кавказе совсем немногие журналисты и правозащитники решаются на то, чтобы озвучивать публично судебные процессы и подробно стенографировать, что происходит.
Это было дело о том, что некоторые называют "восстанием", некоторые – "террористической атакой в Нальчике" (в 2005 году группа вооруженных людей пыталась занять здания силовиков в столице Кабардино-Балкарии, в результате погибло более 100 человек с обеих сторон – НВ). Это дело расследовало ФСБ, и для ФСБ было крайне важно доказать, что именно террористы за всем этим стояли, что здесь есть след "Аль-Каиды". И все это было очень притянуто за уши, потому что, судя по всему, речь шла просто о возмущении каких-то местных жителей, превратившихся в экстремистов. И там были люди, очевидно невиновные, которые тоже попали под раздачу и попали в итоге в самую строгую тюрьму "Белый лебедь".
В общем, там было очень много серьезных нарушений, о которых Тимур писал. И он был единственным человеком в регионе, который об этом писал. Конечно, он в связи с этим вызывал раздражение ФСБ, поскольку ФСБ получила приказ сверху быстро этот процесс заканчивать. Они его проводили в какие-то суперсжатые сроки, нарушая, опять же, все права, поэтому понятно, почему было такое раздражение со стороны ФСБ.
— А в случае с Русланом Магомедрагимовым: увидели некий сепаратизм – можно завести дело и посадить. Зачем убивать? Тем более травить.
— Здесь, конечно, много неясного, но, по крайней мере, мы видим, что ФСБ очень часто реагирует абсолютно неадекватно на вполне мирных людей, которые занимаются вопросами какой-то культурной автономии и вопросами национального самоопределения каких-то регионов. Причем регионы бывают совсем разные. Это может быть север России, это может быть Крым, это может быть Татарстан.
И в случае с Кавказом, с лезгинами – это, получается, та же самая история, когда люди занимаются на самом деле культурными вопросами и вовсе не говорят, что нужно отделиться от России, сделать свое национальное государство. Но тем не менее это вызывает очень жесткую реакцию.
Это первый случай, о котором мы знаем, когда реально попытались убить активиста.
— Из вашего расследования получается, что в России последние несколько лет есть такая практика – устранять оппонентов, а иногда и сторонников власти с помощью запрещенного химического оружия?
— В случае с Тимуром Куашевым и в случае с Магомедрагимовым речь шла, видимо, не о химическом оружии, поскольку использовался шприц, а "Новичок" через шприц невозможно применить. А в случае с Исаевым мы не знаем, какое отравляющее вещество использовалось, но, видимо, тоже все-таки не "Новичок", поскольку последствием применения этого яда был обширный инфаркт. Это, видимо, было другое отравляющее вещество.
Мы знаем, что в распоряжении НИИ № 2 огромный спектр различных веществ. Тот же [бывший сотрудник ФСБ Александр] Литвиненко вообще был отравлен полонием и, судя по всему, [депутат Госдумы Юрий] Щекочихин – тоже. От радиоактивных веществ до химического оружия – все в их распоряжении. Но в целом я согласен: это целая серия успешных и неуспешных покушений в отношении самых разных людей, включая журналистов, активистов, общественных деятелей, системных и несистемных лидеров мнений, людей в регионах, людей в Москве.
И не надо забывать, что это только вторая часть расследования, у нас будут еще следующие части. У нас есть серьезные подозрения по поводу других лиц, которые были отравлены именно этой самой группой. И в отношении некоторых из них тоже мы совершенно не имеем рационального объяснения – что могло Кремль и ФСБ так возмутить, что они решились именно на убийство. Самое, наверное, поразительное здесь – это не просто то, что власти совершают такие преступления, совершают убийства. В это мы можем поверить после вторжения в Украину и многих других вещей. Но то, что это убийства людей, как кажется со стороны, совсем безобидных для власти, вызывает особое удивление и ощущение нереальности происходящего.
— У вас будет расследование о неудавшихся покушениях?
— Да. Мы расследуем сейчас разные вещи. Возможно, и об удавшихся тоже. По крайней мере, мы сейчас знаем, что есть еще отравление, которое ФСБ не удалось довести до конца, и там тоже речь идет о весьма известных людях. Вот об этом, я думаю, будут наши следующие две части.
- Журналист Тимур Куашев был убит в Нальчике в августе 2014 года, на его теле были найдены гематомы и след от шприца. Официальная причина смерти – острая коронарная недостаточность. В день убийства в городе были сотрудники ФСБ Константин Кудрявцев, Иван Осипов, Денис Мачикин и Роман Матюшин.
- Активист движения "Садвал" Руслан Магомедрагимов был убит в марте 2015 года в Каспийске (Дагестан). Официальная причина смерти – удушье, при этом следов насилия на теле не обнаружили. Близкие Магомедрагимова сообщали, что на шее убитого было два следа, похожих на уколы. Накануне убийства Иван Осипов прибыл во Владикавказ – город находится в четырех часах езды от Каспийска.
- Политик Никита Исаев умер в поезде в ноябре 2019 года, предположительно, от отравления. Журналисты предполагают, что слежка за ним велась с конца 2019 года.
- Президент России Владимир Путин назвал расследование Bellingcat о том, что Навального могли отравить сотрудники ФСБ, "легализацией материалов американских спецслужб". При этом он фактически признал, что за Навальным могли следить российские силовики.
