Ссылки

Настоящие индейцы Пермского края. "Человек на карте", 9 серия


Три года назад пермский художник Павел Ким осознал, что его таланты, энергия и художественные взгляды не востребованы в городе и уехал в деревню, где стал вождем индейского племени. Вместе с ним в вигвамах-типу поселились еще несколько человек, которым тоже не нашлось места в цивилизации

Три года назад житель Пермского края Павел Ким стал вождем индейского племени "Дети ветра". Племя и его ритуалы он придумал сам, и сам же построил первый "типи" (разновидность вигвама). Позже в деревне на окраине поселка Юго-Камский поселились еще несколько "индейцев".

"Типи" – это полноценное жилище, в отличие от палатки, – показывает Ким нехитрый "индейский" быт. – 2014-2015 года были крайне дождливыми и холодными. Я тогда в качестве эксперимента с первых чисел мая и до середины октября провел два лета в типи, и ни разу не заболел".

Художник

Ким рассказывает, что стал "индейцем" после конфликта с городской системой. Он вместе с товарищами хотел построить в сквере в центре Перми особое культурное пространство. Соратники оббили деревом бетонные бордюры, урны, проводили концерты и встречи, и даже подали заявку в мэрию, чтобы им разрешили заменить старые фонари в сквере на светодиодные. Но арт-проект не получился.

"На меня подала в суд организация, которая занимается уборкой и содержанием сквера, подрядчик горадминистрации – за самозахват земли", – рассказывает Павел.

Павел Ким
Павел Ким

В суде дело развалилось, но Павел говорит, что после этого потерял интерес к стрит-арту и другим проектам, при помощи которых хотел изменить облик города. История с парком стала его последней художественной акцией в Перми.

"Мы фантазировали много: и денег хотели, и славы заработать, и мир преобразить, хотя бы чуточку его изменить, – вспоминает он. –Изначально у меня были розовые очки: мол, мы сейчас раскрасим весь город Пермь и не только, сделаем мир краше".

Теперь главный арт-объект Павла находится примерно в 60 километрах от города.

"Это не то что бы уход от реальности, хотя частично все-таки да, – признается он. – Когда ты видишь, что нифига не меняется в России на твоем веку, ты уходишь тупо от этой реальности в сторону, не теряя ее. Ты сознаешь, что тебе периодически придется с ней сталкиваться, но при этом ты живешь в своем иллюзорном мире, где кайфово, прикольно и нравится".

Иногда, чтобы было на что жить, Павел берет частные заказы. Но большую часть времени и сил у него отнимает "индейская деревня". Сегодня сюда может приехать кто угодно. Туристы – пожить на пару дней в вигваме или просто на экскурсию, а уставшие от города люди могут остаться в поселении волонтерами.

Повар

Максима в племени называют "повелителем котлов". Когда-то он занимался крупным бизнесом, но потом дела пошли плохо, и места для него в системе тоже не нашлось, как и для вождя. Так Максим и стал индейцем.

"Вот, леплю пирожки: тесто, яйцо и индейские пончики. В них творог, мука и яйцо", – показывает он.

"Мне очень нравится: проснулся - птички поют. Есть ноутбук, интернет, журчит ручей, поют птицы, есть кофе кружка. И ты уже на работе, никуда ходить не надо. Чудеса!"

Максим говорит, что не полностью оторвался от "реальной" жизни и даже следит за новостями.

"Я читаю немножко радикальную прессу, "Новую газету", слушаю "Эхо Москвы", не то, что там в "ящике" нам предлагают", – рассказывает он.

Историк

Бывший историк Тимофей – уже старожил индейской деревни. Он сам называет себя индейцем и хочет навсегда уехать из города в деревню.

"Я русский индеец, – определяет он себя. – Я не разделю западные идеи: какая мне разница, МВФ или Центробанк? Для меня лично разницы нет: что ЦБ у меня ворует, что МВФ у меня воровал, абсолютно никакой разницы".

"Я ни против чего не борюсь, ничего не отрицаю, но места себе в этой системе не нахожу. Я очень много умею, историк по образованию, много где работал, много чего знаю, много пробовал, достигал. Но в общем не нахожу себе места в системе на данный момент", – признается он.

Конезаводчик

Часто через деревню проходят конные туристические маршруты. Водит их Михаил Бакилин, чемпион Европы среди наездников, когда-то самый молодой мастер-наездник России.

Долгое время он занимался конным спортом на ипподроме в Перми. Но власти закрыли ипподром и отдали участок под строительство крупной торговой сети. Обещали построить новый конный центр, но так этого и не сделали. Поэтому Михаил уехал в деревню и начал собственный бизнес, связанный с лошадьми. Сначала хотел просто разводить конец и заниматься конным спортом. Но денег не хватало, государственную поддержку получить было сложно, вот он и придумал возить конные экскурсии.

"Все у нас по-простому: пока денег не хватает, – признается он. – Сами сейчас только в ноль выходит, как бы обратно не провалиться".

Сейчас у него разработаны три туристических маршрута: на день, на два и на три. Он не задирает цены, предлагает клиентам в походе пикник. За счет этого имеет постоянный, хоть и небольшой доход.

"Начинал я с двух голов, а сейчас 72 головы у меня, но они не все здесь, часть на спорткомплексе. Пять лет в это году хозяйству, – рассказывает Михаил. – Мы сами занимаемся, тренируем детей, жеребят производим хороших. Вот, к пример, Ардубар: его карьера в скаковом спорте закончена, и он сейчас в основном занимается случкой. Девять кобыл от него жеребых. Пенсия у него очень хорошая, мне кажется".

"Конечно, обидно, что нет спорта, – признается директор конефермы. – Мы же куда-то стремились, что-то делали. Мы и хозяйство-то придумали, чтоб орловского рысака испытывать. У нас очень много лошадей которые должны быть в спорте, дарить людям праздник. А мы пока дарим праздник только туристам".

Никакой помощи от государства на развитие конефермы Михаилу получить не удалось:

"У нас был министр сельского хозяйства Иван Огородов. Он сказал прямо: это твои проблемы, это твой бизнес", – вспоминает конезаводчик. Чтобы изменить систему, Михаил пытался избираться в земское собрание, но ему не хватило всего 70 голосов.

Кузнец

О своем маленьком туристическом бизнесе мечтает и кузнец-оружейник Сергей Гаргалык. Они с женой переехали в деревню после рождения дочки, а познакомились, когда жительница Перми Юля, тогда еще студентка второгого курса, проходила в Анапе, где жил Сергей, летнюю практику.

Сергей рассказывает, что выслал невесте денег на билет, а она оставила родителям записку, что уезжает.

"Родители ушли на работу, вернулись с работы, а там записочка: мама не волнуйся, я в Анапе выхожу замуж, – вспоминает он. – Я думал, что они меня убьют. Год я ее подержал у себя дома, они смирились со своей судьбой, и потом я только приехал с ними знакомиться".

После знакомства с родителями молодые купили дом в уральской деревне и переехали. Сергей построил себе кузницу и начал принимать заказы.

"Кузницу я построил сам, все агрегаты в ней, все сделано моими руками. Я сам придумал горн, систему подачи в этот горн, – рассказывает он. – Основная моя любовь – это, конечно, исторические клинки. Вот клинок из дамасской стали – это точная копия ножа XIII века из Новгорода".

В прошлом Сергей был казаком и воевал в Чечне. Он рассказывает, что его товарищи продолжают служить, а многие участвуют в конфликте на юго-востоке Украины. Но он от этой жизни устал и уехал в провинцию, ковать себе новую.

В основном оружие Сергею заказывают реконструкторы – люди, которые воспроизводят сражения и жизнь разных эпох: от времен викингов до Великой отечественной войны.

"Я единственный, по-моему, мастер в крае, кто занимается реконструкцией исторического вооружения и возрождает традиции ручной ковки, – гордится Сергей. – Научил меня всему этому еще прадедушка".

Сам Сергей тоже участвует в боях реконструкторов, жена ему для этого сделала несколько костюмов. После свадьбы она родила двоих детей и всерьез увлеклась швейным делом.

"Я обшила вручную мужа, себя и детей: есть полный комплект одежды, – рассказывает Юлия. – Нижняя рубаха, верхняя, головные уборы, это все сделано вручную. Сейчас на заказ шью рубаху в народном стиле, по народному крою".

Этих умений им хватит, чтобы устраивать ролевые экскурсии и жить в своей реальности.

Свобода по-индейски

Организатор индейской деревни Павел говорит, что всегда увлекался индейскими историями, но на самом деле в его поселении просто живут свободные люди или те, кто ищут свободу.

"Вообще здесь площадка для экспериментов, такая большая песочница, – рассказывает он. – По выходным здесь собирается пермская творческая молодежь: продвинутая, чистая, незашоренные мозги, мыслящая, думающая. Это то, что здесь всем нравится".

"Главный принцип жизни индейца: не брать лишнего, природу людей любить, быть проще, свобода", – перечисляет он.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG