Ссылки

Новость часа

"Выхожу, чтобы защитить Аглаю": отец и дочь за протесты в Москве были вместе отправлены под арест


Аглая Шатова

18-летняя Аглая Шатова и ее отец Виталий 3 августа участвовали в мирном шествии против недопуска независимых политиков на выборы в Мосгордуму. Они были вместе задержаны, как и более тысячи других протестующих, и провели 10 и 15 суток в спецприемнике. Суд признал их виновными по статье 19.3 КоАП "Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции". Аглаю силовики арестовали, потому что она вступилась за отца, которого тащили в автозак.

Задержания на московских бульварах: дубинки и крики от боли
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:01:26 0:00

Аналогичный случай произошел в 2017 году в Санкт-Петербурге, где проходили протесты против нового президентского срока Владимира Путина. Там 12 июня на Марсовом поле ОМОН задержал 19-летнюю Ирину Муртазину и ее маму Элину. Девушку осудили на восемь суток за неповиновение полиции, а мать попросила судью тоже дать ей срок: в итоге и мать, и дочь вместе отбыли свой срок в спецприемнике.

В интервью Радио Свобода Виталий и Аглая рассказали, почему выходят на митинги протеста, и не страшно ли им друг за друга.

Отец. "Расстроился: дочери надо было заниматься вопросами, связанными с учебой."

– Виталий, вы давно начали выходить в Москве на протестные акции?

– С 2015 года, я принял участие почти во всех оппозиционных акциях. Я выхожу на митинги, потому что невозможно терпеть происходящее в России. Хочу хотя бы несколько часов во время митингов чувствовать себя свободным человеком. Мы в Москве еще более или менее живем. Но я знаю, что происходит в регионах. Люди умирают, потому что к ним "скорая" вовремя не приезжает.

Если говорить о митингах против недопуска оппозиционных политиков на выборы в Мосгордуму, то в моем округе, по которому баллотировалась Юлия Галямина, я не видел ни одного сборщика подписей за ее конкурентов. Сборщики подписей оппозиционного кандидата Галяминой активно работали, других – я за время кампании не наблюдал.

Юлия Галямина разговаривает с полицейскими во время разгона акции в Москве
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:01:08 0:00

По моему мнению, выборы в Мосгордуму – это фальсификация, и я не хочу с ней мириться. А еще я выхожу на акции протеста, чтобы защитить Аглаю. Я понимаю, что шансов спасти ее от полиции мало, но я пытаюсь. 27 июля мне удалось отвлечь внимание полиции от дочери.

– Как вас задержали 27 июля?

– Мы попали в окружение ОМОНа. Аглая стояла в первых рядах, а я – за ней. Дочь увидела, как человека задерживают, и попыталась его защитить. Полицейский схватил ее за руки, я пытался оттащить дочь от полицейского. В следующую секунду я увидел асфальт: мои руки были скручены и меня волокли в автозак. В этот момент Аглаю не смогли схватить. Но ее задержали позже, в другом месте города. Тогда нас оштрафовали за участие в несанкционированном митинге.

3 августа Аглая пошла на протестное шествие с друзьями. Я тоже поехал в центр. Жена написала, что Аглая сейчас на Старом Арбате, и там идет жесткое "винтилово". Когда я дошел до Старого Арбата, полиция начала вытеснять людей, и толпа протестующих направилась на Новый Арбат. Я услышал крики, что людей начали винтить, и зашел вместе с другими протестующими в здание ломбарда. Полицейский закрыл дверь и никого не выпускал из магазина. Сотрудники ОМОНа нас по одному вытаскивали из ломбарда, выкручивали руки и вели в автозак.

Когда меня тащили в автозак, я наконец услышал голос Аглаи. Она спрашивала полицейских, на каком основании они меня задержали, и просила их представиться. Я говорил дочери, чтобы она шла домой, потому что ничем мне помочь не сможет. Но Аглая продолжала просить полицейских отпустить меня. Нас обоих посадили в автозак и повезли в участок. Я расстроился, потому что дочери надо было в понедельник заниматься важными вопросами, связанными с учебой.

В автозаке у нас отобрали телефоны. Когда мы говорили, что это незаконно, полицейские ответили: "Для нас сегодня все законно, вы не представляете, до какой степени". Все отдали телефоны, и я тоже. Но Аглая не отдала, и у нее мобильник отобрали силой. По дороге в участок нам пришлось выслушивать полицейского, который обзывал нас интернет-зомби. Он говорил, что нас надо отправить на картошку отрабатывать свои грехи.

– Почему вас обвинили в неповиновении и дали 15 суток?

– Меня обвинили в том, что я матерился, не выполнял требования полицейских, толкал их, вел себя агрессивно. Но я ничего подобного не делал. Суд был фарсом. Показания против меня дал сотрудник полиции, который не участвовал в задержании. Несколько раз адвокат ловил этого полицейского на лжи. Полицейский не смог правильно назвать место и время задержания.

Адвокат предоставил суду видеозапись телеканала "Дождь". На ней видно, что мы во время ареста не сопротивлялись. Но судья отказался приобщить эту видеозапись.

– Вы первый раз получили наказание в виде административного ареста?

– Да, и это были не лучшие дни в моей жизни. Но я служил в армии, после нее ничего не страшно. В спецприемнике я познакомился с хорошими людьми. Мы общались во время прогулок.

Я был самый старший из арестованных по политическим причинам. Еще раз убедился, что молодое поколение лучше и умнее нас. Они выросли без привычки подчиняться и привыкли все подвергать сомнению.

– Вы во время ареста знали, что происходит с дочерью?

– Аглая сидела в другом спецприемнике. Я звонил жене, и она рассказывала, что с дочерью все в порядке. Я в этом не сомневался. Аглая – одна из самых лучших, смелых и благородных людей, с которыми я знаком.

– Как вы относитесь к тому, что Аглая, первокурсница, принимает участие в протестных акциях? Вам не страшно за нее? Вы не против ее участия в митингах?

– Конечно, я беспокоюсь за дочь. Полиция на последних акциях избивала всех, независимо от пола и возраста. Но я уважаю Аглаю и ее решение.

В моей родительской семье был авторитарный режим. Мой отец говорил, что пока я живу в его доме и на его деньги, я должен беспрекословно слушаться. Отца не интересовало мое мнение. Я решил, что своих детей буду воспитывать с уважением и держаться с ними на равных. В нашей семье демократия. Мы честно отвечаем на вопросы дочерей и доверяем им.

Обратите внимание, что главные фигуры протеста – это люди молодого возраста. В том числе молодые женщины: Любовь Соболь, участница "Бессрочки" Ольга Мисик. Может, они смогут что-то через годы изменить в стране. А наша сейчас задача – постараться их защитить.

Дочь: "Папа меня постоянно хватает за локоть, пытается оттащить от полицейских"

– Аглая, вы всегда на митинги ходите с отцом?

– После совершеннолетия стала приходить с друзьями. Папа меня постоянно хватает за локоть, пытается оттащить от полицейских, и мне это не нравится. Мне объясняют, что когда полицейские начинают хватать протестующих, надо бежать. Но ведь на митингах кричат: "Один за всех, все за одного". Кричат, а когда начинают винтить, разбегаются. Я не хочу, чтобы "один за всех" были пустыми словами, поэтому пытаюсь защитить задержанных. Сделать это чаще всего не получается. Но как не защищать того, на кого нападают?

– Как вы пытаетесь защитить того, кого задерживают полицейские?

– Обнимаю, чтобы он не чувствовал, что один.

– Что происходило с вами во время отбывания ареста в спецприемнике?

– Я была в спецприемнике, где одновременно с нами сидел Алексей Навальный, а сейчас там отбывает арест независимый кандидат в депутаты Мосгордумы Юлия Галямина. Ничего страшного в спецприемнике не происходило. Вялотекущее время, но можно потерпеть.

Я там познакомилась с Ольгой Шалиной, активисткой движения "Другая Россия". С нами сидели девушки, получившие арест за тонировку стекол машин, распитие алкоголя в общественном месте и одна наркоманка. Я за 10 дней в спецприемнике прочла "Коллекционера" Фаулза, книгу про Pussy Riot и "451 градус по Фаренгейту" Рея Бредбери.

– Вам не страшно выходить на митинги?

– Страшнее ничего не делать, когда в России происходит беспредел. Уехать из России я тоже не могу, пока в ней все так плохо. Я не питаю иллюзий. Мы не сможем уличными акциями заставить власть допустить независимых кандидатов до выборов в Мосгордуму. Но мы можем повлиять на людей, чтобы они стали интересоваться политикой.

– Что вам из происходящего в России кажется самым плохим?

– Самое отвратительное – это культ личности Путина. И то, что люди продолжают говорить: "Кто, если не Путин и "Единая Россия"?" Ведь появилось много оппозиционных политиков с программами, знаниями и опытом. Новым политикам не дают шанса легально прийти к власти. И выборы в Мосгордуму это показали.

– Как вы начали интересоваться политикой?

– Наверное, все началось с фильмов и блога Навального. Я первый раз вышла на митинг "Он вам не Димон". Но на протестные акции я выхожу не за Навального, а за себя, я участница Либертарианской партии и Бессрочного протеста. В первую очередь мной руководят собственные убеждения.

Впервые я заинтересовалась политикой, когда узнала о деле Pussy Riot. Когда посадили участниц этой группы, я была маленькой, но я чувствовала недоумение. Меня возмутило, что за танец в храме в нашей стране можно попасть в тюрьму. Тогда я поняла, что в России происходит что-то не то.

Полную версию интервью читайте на сайта Радио Свобода

XS
SM
MD
LG