Ссылки

Новость часа

"Приговор меня не страшит, а Иваном я горжусь!" Интервью Юрия Жданова, отца соратника Навального Ивана Жданова. Он уже полгода сидит в СИЗО


Юрий Жданов

​Юрий Жданов, отец соратника Навального, экс-директора ФБК Ивана Жданова, был арестован в марте 2021 года. 67-летний пенсионер уже более полугода находится в СИЗО Архангельска, судебное разбирательство по его делу по существу должно начаться 15 сентября. Юрия Жданова обвиняют в мошенничестве с использованием служебного положения и служебном подлоге во время работы в составе жилищной комиссии поселка Искателей в Ненецком автономном округе. Жданов, как утверждает следствие, в составе жилищной комиссии рекомендовал главе поселка выделить квартиру женщине по договору социального найма, хотя та не имела права на такое жилье.

Иван Жданов и адвокаты Жданова-старшего расценивают арест пенсионера как факт давления на его сына из-за деятельности Фонда борьбы с коррупцией (ФБК), его выдвижения в Мосгордуму и отъезда за границу. "Специально его подставили или нет таким образом, я не знаю. Все события происходили в июле 2019-го, в самый пик кампании по выбору депутатов в Мосгордуму, не удивлюсь, если специально тогда что-то придумывали", – заявлял Иван Жданов, который осенью 2019 года не был допущен к выборам в Москве. Суд отказывается отпускать Юрия Жданова под домашний арест, несмотря на проблемы пенсионера со здоровьем и перенесенный им в тюрьме COVID-19.

В интервью проекту Север.Реалии через систему "ФСИН-письмо" Жданов рассказал, что не боится приговора, вне зависимости от того, каким он будет, и подчеркнул: "Не видеть политической подоплеки моего дела может только прикидывающийся невинным простачком человек или прожженный лицемер".

– Весной ваш сын рассказывал, что у вас ужасные условия содержания в камере и что вам буквально приходится спать посменно. Как обстоят дела сейчас?

– В августе, видимо под давлением общественного мнения, меня перевели в четырехместную камеру. Сейчас нас в этой камере двое. Условия вполне нормальные, если это слово применимо к тюрьме. С Воронежским и Ярославским центрами не сравнить. Ну и один сокамерник – это не 12. Количество имеет значение. Сосед вполне адекватный человек. Моего возраста примерно. Ему 54 года.

– У вас были проблемы со здоровьем. Летом вы переболели коронавирусной инфекцией. Как вы себя чувствуете сегодня?

– Перевод в более спокойную камеру, усиленное внимание со стороны сотрудников медчасти способствовали быстрому восстановлению. Кроме того, мне начали выдавать лекарства, переданные активистами Архангельска. Пока не восстановилось обоняние и вкусовые ощущения. Арестанты уверяют, что все восстановится раньше, чем закончится мой тюремный срок. Оптимистично.


– ​Вы жаловались, что у вас забирали обезболивающее. Удалось ли решить эту проблему?

– Во время внепланового обыска в камере у меня забрали обезболивающие таблетки, кетонал и успокаивающие. Таблетки были выданы в медчасти, но их нельзя хранить открыто. Во время обыска всех выводят из камеры. Куда делись таблетки – объяснений не дают. Обычно их, как и другие предметы незаконные или находящиеся в неположенном месте, выбрасывают. В итоге через два дня в санчасти получил новую порцию обезболивающих.

– ​Как проходит ваш день в камере?

– Жизнь в тюрьме чем-то сравнима с днем сурка. Подъем в 6 утра. В тюремной больнице это происходит под гимн. Здесь вполне демократично: звонок, как в школе, в камере включается свет, стук в металлическую дверь с напоминанием, что необходимо заправить шконку. В 7:00 завтрак. С 8:00–8:30 (примерно) досмотр в камере, проверка. Первую половину дня отвечаю на письма. После обеда читаю. В 21:00 проверка. В 22:00 звонок, гасят свет. Отбой.

–​ Много ли писем вам пишут? Откуда пишут люди?

– Ежедневно получаю семь-девять писем. Всем отвечаю.

– Давайте вернемся к вашему делу. Следствие утверждает, что у вас были дружеские отношения с местным депутатом-единороссом Юлией Ветровой и ее матерью, которой жилищная комиссия выдала одобрение на получение квартиры. Это правда?

– С Ветровой и ее матерью у меня только рабочие отношения. С Ветровой я познакомился в августе 2018 года, во время избирательной кампании. За пределами задания администрации никогда с ними не встречался.

Директор ФБК Иван Жданов: "Мы подошли к черте, после которой – массовые репрессии"
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:07:29 0:00

–​ Помните ли вы, как проходило заседание жилищной комиссии 5 июля 2019 года? Кто там был? (Следствие утверждает, что Жданов-старший находился в дружеских отношениях с Ветровой и ее матерью Оксаной Виноградовой и знал о том, что Ветрова уже получала жилищные субсидии, но, несмотря на это, помог ей получить квартиру. Несколько участников комиссии заявили, что на заседании по поводу квартиры их не было, а их фамилии были вписаны в решение без их ведома. Спустя год вскрылось, что семья Ветровой ранее получала денежную компенсацию вместо жилплощади, и через суд сделку признали недействительной. Ветрова квартиру вернула – НВ.)

– На заседании жилищной комиссии, конечно, я был. У меня в плане проведения различного рода подобных мероприятий большой опыт. Там были Храповицкая, которая отрицает свое участие в заседании, штатный помощник депутата Госдумы полковника ФСБ Коткина С. Н.

–​ Ваш сын, Иван Жданов, считает, что дело в отношении вас было возбуждено из-за его политической деятельности, чтобы иметь возможность давить на него. Согласны вы с этим?

– Не видеть политической подоплеки моего дела может только прикидывающийся невинным простачком человек или прожженный лицемер типа Владимира Соловьева. Если бы было реальное преступление, то на моем месте сидел бы глава поселка и его зам – главные бенефициары от выделения квартиры.

Но в этом-то и вопрос, что делом против меня можно попугать общество. Посыл старшему поколению: не урезоните своих детей – будете сидеть, как Жданов. Посыл младшему поколению: замолчите, успокойтесь, а не то мы доберемся до вас через ваших родителей и близких, как до отца Жданова. Давить на оппонентов, используя заржавевшие приемы из прошлого, – политическая узколобость и интеллектуальная деградация. Непосредственным толчком к моему делу, думаю, послужили последние события с Алексеем Навальным.


–​ Какие у вас мысли перед судом? Вы надеетесь на оправдание?

– Я давно живу и достаточно опытный человек. Я хорошо представляю, как устроена эта система, являющая собой следствие распада советского режима. Как суду укажут, так он и сделает. Основной приговор уже готов. В нужный час его принесут в совещательную комнату судьи. Но он меня не страшит, т. к. я уже вижу горизонт своей жизни.

–​ Вы не вините своего сына в том, что с вами происходит сейчас? В том, что вас преследуют?

– Винить Ивана – значит идти против самого себя. Я им горжусь!

– ​Что бы вы хотели сделать, когда выйдете на свободу?

– До посадки я подготовил к изданию книгу "Многомерность бытия". Автор книги – дедушка Ивана, Дмитриев Иван Павлович. При его жизни мы с ним много беседовали на философские темы, он оставил рукописи. Я немного их подредактировал, систематизировал. Надо довести работу до конца. Это будет ему лучшей памятью. Пока такой горизонт событий. В моем возрасте дальше загадывать нельзя.

Изначально интервью опубликовано на сайте Север.Реалий

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG