Бен Райн — нейроученый, исследователь человеческого мозга, главный научный сотрудник Mind Science Foundation, лектор Стэнфордского университета и популяризатор науки. Телеканал Настоящее Время поговорил с ним о том, как современный интернет и использование соцсетей влияют на работу человеческого мозга и стоит ли ограничивать использование этих инструментов. Райн заметил, что, как и многие жители Земли, не представляет жизни без соцсетей. Но у него полностью выключены уведомления на смартфоне: это позволяет ему контролировать внимание и не увлекаться пустым скроллингом.
"Пропускаю ли я иногда что-то важное? Наверное. Но лучше так, чем жить так, когда тобой полностью управляет лента обновлений!" — подчеркивает ученый.
Также Бен Райн объясняет:
- почему человеку и его мозгу важно не чувствовать себя одиноким и быть в составе социальной группы,
- почему люди в интернет-общении ведут себя гораздо более агрессивно, чем в реальном мире.
И настоятельно рекомендует общаться с незнакомцами!
"Вы выкладываете видео в TikTok, вдруг оно становится вирусным. Это огромный всплеск дофамина"
— Вы не только академический ученый, но еще и популяризатор науки. И, следовательно, создатель контента. Что вы сами испытываете, когда выкладываете контент в сеть? И как вы, уже как ученый, оцениваете этот процесс и реакцию вашего мозга на использование вами соцсетей?
— Во-первых, быть создателем контента — это забавно. Потому что мы живем в мире, где любой человек может выложить видео в соцсети. Кто угодно может в это втянуться: вы выкладываете видео в Instagram или TikTok, и вдруг ваше видео становится вирусным. Внезапно ваша нейронная цепь и ваш мозг и концентрируются на этом захватывающем новом приключении. Они думают: "Это было интересно. Это было весело. Как мне сделать это снова?" И платформы, на которые вы выкладываете видео, прекрасно осведомлены, что вы получаете огромный всплеск дофамина.
Я это испытывал. Я видел, как это испытывают другие. В начале карьеры я мог опубликовать видео перед сном, а потом проснуться среди ночи, чтобы проверить телефон. И я не спал всю ночь, проверяя, как там мое видео.
К счастью, сейчас я сильно дистанцировался от этого. И сейчас ... знаете, я буквально перед этим интервью выложил видео в соцсети— и мне все равно. Оно уже в сети. Как пойдет — так пойдет. Потому что я научился дистанцироваться от этого. Это слишком затягивает, чтобы позволять себе слишком сильно переживать.
Думаю, это интересный момент. Потому что, как мне кажется, социальные сети, особенно TikTok, делают вот что: они дают вам испытать это "дофаминовое" чувство в самом начале. Я заметил, что обычно первый пост, иногда второй или третий, которые человек выкладывает в эту соцсеть, набирает непропорционально много просмотров. У тебя может быть всего 30 подписчиков, а видео набирает 180 тысяч просмотров!
Думаю, они делают это специально. Потому что хотят, чтобы вы испытали, каково это — сделать виральное видео и получить всплеск публичности. И захотели пережить это снова. Потому что в интересах TikTok и Instagram — чтобы авторы постоянно заполняли платформу контентом, и платформы могли бы от этого выигрывать.
Так что есть такой аспект. И, как нейроученый, я прекрасно отдаю себе отчет в своей зависимости от этих ощущений.
Плюс есть аспект самих соцсетей вообще и рисков, которые связаны с тем, что подписчики ими злоупотребляют. По работе мне приходится проводить много времени онлайн, по многим причинам: отвечать на комментарии к моим видео, смотреть, что происходит в "информационной экосистеме", потому что многое из того, что я делаю, реактивно (ответ на что-то). Например, когда кто-то выкладывает видео, оно становится супервиральным, но при этом оно полностью неверно. И тогда я выкладываю ответное видео и объясняю, как на самом деле обстоят дела. Так что мне приходится проводить немало времени онлайн.
Есть много исследований, показывающих: чем больше времени люди проводят онлайн, тем хуже они себя чувствуют (например 1, 2). У людей растут показатели депрессии, растет тревожность, и они на самом деле становятся более одинокими — несмотря на то, что они проводят время в том, что мы называем "социальные" сети. Есть даже клинические исследования, в которых людям предлагали взять паузу от соцсетей, и когда они это делали, их тревожность снижалась, их депрессия становилась легче.
У соцсетей есть много плюсов: они позволяют нам быть на связи, получать информацию с невероятной скоростью. Но есть и много плохого, что с ними приходит. Я, как нейроученый, много думаю о таких вещах. Но не уверен, что средний человек думает об этом так же, как я.
— Есть ли у вас личный рецепт баланса по отношению ко времени в соцсетях? Как вы используете свои научные знания, чтобы проводить здоровое количество времени в соцсетях, во благо, но без всей этой тревожности и прочих побочных эффектов?
— У меня полностью выключены уведомления. Я принял это решение уже очень давно и доволен. Сейчас у меня выключены все уведомления, кроме SMS и звонков. Даже от Snapchat, которым я пользуюсь в личной жизни, а не для работы, я в нем шлю фото моей собаки семье и друзьям и так далее. Там я тоже отключил уведомления. Так что, когда мне бывает скучно, например когда я сижу в самолете и мне делать нечего — я конечно открою Snapchat и посмотрю видео за последнюю неделю-две, что угодно.
Но отсутствие уведомлений — это потрясающе, потому что это позволяет мне полностью контролировать мое внимание. И вы меньше отвлекаетесь из-за того, что какому-то человеку понравился ваш пост.
Пропускаю ли я иногда что-то важное? Наверное. Но лучше так, чем жить так, когда тобой полностью управляет лента обновлений!
Еще одна вещь, которую все должны понимать: у каждого мозга есть склонность застревать в определенных поведенческих паттернах. Существуют способы сделать системы вознаграждения максимально затягивающими — это хорошо известно в психологии. Это может быть скроллинг в соцсетях или (игровой автомат) "однорукий бандит" в казино — иногда ты получаешь вознаграждение, иногда нет. Но самая затягивающая система — это так называемый режим "переменного подкрепления".
Я объясню. Существуют схемы с фиксированным соотношением: ты получаешь награду каждый раз, когда совершаешь определенное действие. Или получаешь награду каждые два, или каждые три раза. То есть, у вознаграждения есть фиксированное расписание: два поведения — и вот твоя награда. Дернул дважды — выиграл, еще дважды — снова выиграл. Но казино устроены не так, потому что то, что я описываю — это не самый "затягивающий" формат. Сильнее всего затягивает, когда "выигрыш" происходит случайно.
Допустим, что в среднем каждое десятое дергание рычага игрового автомата приносит награду. Но не всегда именно десятое. Иногда ты выигрываешь, а потом дергаешь опять и неожиданно выигрываешь снова. И это — ВАУ! Огромный сюрприз для мозга. И теперь ты точно сыграешь еще — несмотря на то, что для следующего выигрыша тебе может понадобиться уже 20 попыток.
Этот переменный график — самый аддиктивный. И со скроллиногом в соцсетях то же самое: свайп — обычное видео, еще свайп — что-то, что очень понравилось и чем хочется поделиться. Дальше вам показывают опять несколько "никаких" видео и так до следующего "победителя". И в итоге мы застреваем в цикле "переменного подкрепления".
Для создателей контента все еще хуже. Я могу выложить 20 видео, и только одно будет успешным. И я могу даже не понимать, почему именно оно станет вирусным, но знаю: чем больше я выкладываю, тем выше у меня шанс снова испытать эти ощущения.
Я уже говорил, что платформы "подсаживают" молодых авторов на дофамин. Ваше первое/второе/третье видео идет отлично, вы получаете свое "вознаграждение", гонитесь за ним снова, выкладываете еще пять видео — но ни одно не заходит. И вот вы выкладываете шестое — и куча просмотров. И дофамин такой: "Окей, хочу испытать это снова".
Новое ваше видео опять заходит в соцсети, но в следующий раз вас понадобится сделать уже 40 видео. Криейторам особенно тяжело делать контент в этой схеме "переменного вознаграждения".
Отвечая на ваш вопрос, что я делаю с этим как нейроученый: я стараюсь максимально дистанцировать себя от просмотров моих видео и показанных ими результатов. Моя цель — просвещать публику. Я хочу приводить науку к людям.
Конечно, мне обидно, когда я трачу 6 часов на подготовку 60-секундного ролика: все разжевываю, внимательно читаю исследования, стараюсь точно и увлекательно все объяснить. А потом выкладываю, а просмотров гораздо меньше, чем я надеялся. Это разочаровывает.
Но я не говорю себе: "Надо делать следующий ролик, чтобы он обязательно залетел". Моя миссия – просвещать. И я дистанцируюсь от эффекта "вознаграждения" и, надеюсь, уменьшаю дофаминовую "погоню", чтобы создавать видео в комфортном для меня режиме, без потребности постить каждый день.
"И новости, и наука, и полезные повседневные вещи, не будут так же захватывать, как щенята"
— Мы только начали беседу, а вы уже несколько раз повторили слова "дофамин" и "награда" ("подкрепление"). Существует мнение, что наш мозг на самом деле не стремится к состоянию счастья: он хочет, чтобы мы выжили. Но когда вы говорите о "вознаграждении", которое он получает – это значит, что мы все-таки ищем эти эмоции? Как это работает?
— Дофамин — это нейромедиатор обучения. Мы часто думаем, что это чувство, которое возникает, например, на американских горках. "Ууу, дофамин!" Мы считаем, что это возбуждение, но это не совсем так.
Дофамин выделяется, когда мы переживаем что-то приятное. Но это происходит не для того, чтобы просто сказать "Это классно", а для того, чтобы помочь нам выучить это состояние и захотеть повторить его в будущем. Именно поэтому, говоря о дофамине и награде, я часто использую термин "подкрепление".
Вы правы: мозг – орган, созданный, чтобы помогать нам выживать. И он помогает нам выживать, обучая нас тому, что нам полезно. Представим примитивную жизнь людей тысячелетия назад: вы с другими людьми ищете еду или охотитесь. И вот вы находите луг со съедобными ягодами — в этот момент ваш мозг выделяет массу дофамина: "Это потрясающе, я нашел ягоды!" Но цель мозга — чтобы вы запомнили обстоятельства: где находится этот луг, как вы сюда попали, с кем вы были. Дофамин поддерживает память, обучение, подкрепление. Потому что приятные вещи, вызывающие выброс дофамина, — подкрепляющие, их хочется повторить. Секс, например, приятен. Почему? Потому что он эволюционно выгоден: важно, чтобы секс приносил удовольствие, чтобы мы размножались.
Но есть вещи, неполезные для нас, которые "обманывают" дофаминовую систему, например, кокаин. И вот почему это плохо: кокаин "обманывает", он напрямую вызывает выброс дофамина в мозге, сообщая: "Это хорошо, давай еще". И поэтому кокаин вызывает такую сильную зависимость: ведь он буквально говорит мозгу: "Продолжай". Похожим образом ведут себя крысы или мыши в лаборатории, когда в клетке есть рычаг, и при нажатии рычага активируются дофаминовые системы мозга. Они будут нажимать рычаг снова и снова, хотя сам по себе рычаг ничего не делает, он не "приятен", и прямой пользы от него нет. Но мозг в этот момент говорит им: "Дофамин, подкрепление, продолжай, делай еще", и животное жмет дальше.
Похожий эффект есть и у социальных сетей. Вы свайпнули, увидели интересное видео, получили дофамин. Может быть, это было что-то сексуальное, например, видео знакомого вам человека в купальнике. Ваш мозг считает, что это социально значимая информация и сигнализирует: "Это захватывает. Оставайся. Смотри. Повтори позже". И так мы оказались в в мире, где каждый раз, когда нам нечего делать – например в очереди на кассе или ожидая приема врача, мы смотрим в телефон.
— А может ли злоупотребление соцсетями привести к "дофаминовой яме"?
— Это еще толком не изучено. Я считаю, что когда кто-то делает твердое заявление по не изученной теме, например, "Да, соцсети вызывают дофаминовую яму", — это несостоятельно. Как я могу так утверждать без доказательств, просто потому что мне так кажется? Я могу сказать: "Мне кажется, что это возможно". Это очень отличается от "Есть научные данные".
Возможно ли? Да, вполне. Может, не "яма", но чрезмерная зависимость от соцсетей, использование их постоянно для снятия тревоги, отвлечения от реальной жизни может быть очень вредным. "Зависимость от соцсетей" реальна. Это уже становится диагнозом, и, думаю он войдет уже в следующее диагностическое руководство по психическим расстройствам. Так что зависимым от социальных сетей точно можно стать. А вот попасть из-за них в "дофаминовую яму" – не знаю.
— А может полезный контент, который, например, делаете вы, или контент в медиа, который производим мы, быть для людей таким же привлекательным, как фото знакомого им человека в купальнике? Или приятным, как видео с милыми животными? Или это научно невозможно?
— Научно это НЕ невозможно. Все зависит от контекста.
Если это срочная новость – одна страна напала на другую, происходит нечто значимое, то человек включает новости, он ищет ответ на важный вопрос. В таком контексте ваша новость может быть для него самой ценной и привлекательной вещью во Вселенной, потому что она дает мозгу то, что он ищет – закрывает информационную дыру.
Но в обычной жизни и новости, и наука, и полезные повседневные вещи, которые неплохо было бы знать, но которые не спасают жизнь, не будут так же захватывать, как щенята. Или как фейки, которые люди просто выдумывают.
Почему дезинформация такая проблема? Потому что можно придумать что угодно, и это будет куда "интереснее", чем правда.
— Простите, я уточню, потому что мы сейчас как раз в ситуации, когда одна страна вторглась на территорию другой, и это длится уже почти 4 года, и я вижу, что люди устают от новостей. Для них это все еще новости, но, к сожалению, уже не такие интересные. Наверное, так работает наш мозг? Но с другой стороны, люди никогда не устают от котят и щенков. Так?
— Знаете, котята и щенки, возможно, не лучший пример, потому что они, вероятно, не самые интересные вещи в интернете...
В США, сейчас, как я вижу, есть огромное внимание к политическому расколу. И это хороший пример, почему щенки и котики — не самое интересное в мире. Они, конечно, милые, цепляют внимание. Но мозг, как вы сказали, заточен под выживание. А почти ничто не захватывает мозг сильнее, чем социальная динамика и то, что происходит в культуре вокруг нас, что нас затрагивает и вовлекает.
В США — двухпартийная система, и две партии сейчас яростно сталкиваются. И какую бы сторону ни выбрал человек, он постоянно ищет информацию: "Мы выигрываем или проигрываем? Если проигрываем — насколько? Если выигрываем — насколько сильно и как агрессивно побеждаем врага?" Это происходит потому что мы племенные, социальные животные — мы существуем группами.
Естественно, тысячелетия назад в наших интересах, для нашего выживания, важно было, чтобы наша группа была успешной. И, до сих пор, когда есть политическая битва "свой—чужой", любая новость, что "эта партия выиграла/проиграла", будет нас цеплять. А сейчас политика просачивается за пределы своей обычной сферы: это не просто "в Иллинойсе завершились выборы", а, например, "Тайленол вызывает аутизм, потому что Трамп так сказал" — у нас наука стала политической.
Вообще во всех сферах политики стало больше. Почти в каждом вопросе есть политическая перспектива, и почти невозможно сейчас иметь мнение "вне политики". И думаю (хотя и рискованно так говорить), что это, вероятно, было сделано намеренно. Люди, ведущие успешные кампании, понимают динамику "свой—чужой". И понимают, что что именно ожесточенность этой битвы заставляет людей заботиться: "Мои люди на кону" или "Мои люди проиграют", "Моя группа в риске". Поэтому в США сейчас такой раскол.
"Мозгу все еще страшна сама идея "быть одному". Одиночество – буквально одна из форм стресса"
— То, что вы говорили о политике, верно не только для США — похожее происходит во многих странах. И это отличный момент перейти к вопросу о вашей книге, она называется "Почему мозгу нужны друзья". Объясните, почему?
— Я уже отчасти это говорил: люди — социальные животные, мы отлично существуем в группах. Многое в работе мозга обусловлено тем, как все было в давние времена.
У нас есть выражение, что люди запрограммированы на связь друг с другом, wired for connection. Что это значит? Это значит, что мы получаем социальное вознаграждение — дофамин, а также серотонин, окситоцин — когда мы находимся рядом с другими людьми. Почему? Именно потому что люди лучше выживают в группах.
Если взглянуть на 500 тыс. лет назад, то выживали те, кто был в группе. Наш мозг развился так, чтобы нам было хорошо рядом с другими, чтобы мы были мотивированы держаться вместе ради выживания. А когда мы находимся одни, вдали от "племени", то в древнем мире это было серьезной угрозой, шанс погибнуть был выше.
Сегодня это уже не так – вот я сейчас один, и ничего страшного не случится. Но моему мозгу все еще страшна сама идея "быть одному". Когда мы изолированы, запускается стресс-ответ — активируется ось ГГН (одна из основных нейроэндокринных систем организма), в организме растет уровень кортизола. То есть одиночество – это буквально одна из форм стресса. А постоянная изоляция — это хронический стресс, а у него могут быть очень плохие последствия.
У нас очень плохая картина социальной изоляции: крупные исследования на миллионах людей показывают, что изолированные люди на 32% чаще умирают, от любых причин. У них выше риски сердечных болезней, деменции, диабета, депрессии, тревожности, суицида. Потому что мы не предназначены для жизни в изоляции. Нашим мозгам нужно другое. Собственно, поэтому "мозгу нужны друзья". И нам нужно приоритизировать социальные связи.
Я написал книгу, потому что в США, да и в остальном мире, проблема изоляции людей сейчас стоит очень серьезно. Люди проводят гораздо меньше времени вместе. COVID это усилил.
— У меня есть цифры ВОЗ, я специально посмотрела перед интервью: сегодня 16% людей в мире, то есть каждый шестой, испытывают социальную изоляцию. Это же огромное число, правда?
— Да. Это довольно плохо. И, думаю, в США все еще хуже. Был опрос пару лет назад: 58% людей заявили, что одиноки. А если смотреть данные о времени, проведенном в обществе других людей, то окажется, что между 2013 и 2021 годами время, которое люди проводят в одиночестве, выросло на 36 часов в месяц — и это произошло всего за 8 лет. То есть, за эти восемь лет почти полную рабочую неделю перенесли из времени, проведенного в компании с кем-то – в одиночество.
Это значимо, учитывая, что общение улучшает настроение, вызывает выделение позитивных нейромедиаторов. А одиночество приносит кортизол, воспаление, множество негативных последствий. Получается, что мы переставили 36 часов "хорошего" воздействия на мозг на "плохое".
Люди вроде бы знают, что социализация им полезна. Они думают: наверное, будет неплохо провести какое-то время с друзьями на выходных. Но тут же думают, что и и поваляться на диване, отдохнуть как следует – тоже будет неплохо. Я не думаю, что люди понимают, какие научные данные за этими утверждениями стоят, и поэтому я написал книгу.
Мне кажется, это похоже на вопрос сна: люди в целом знают, что нужно спать по 7–8 часов. И они знают, что если поспят всего четыре часа, они будут чувствовать себя гораздо хуже. Есть популярные статьи про то, как мозг очищается во сне, как сон влияет на память. А вот данные о значении и пользе социальных связей, как мне кажется, так и не смогли покинуть академические круги. Люди мало знают, что именно делает общение с их мозгом. Поэтому я и написал книгу — как ученый, изучавший этот вопрос десять последних лет.
– Когда вы говорите, что человеку нужно "быть рядом с другими", есть ли разница, когда человек находится среди тех, кто ему нравится, или находится среди случайных людей?
– Наука тут полностью соответствует жизненному опыту. Очевидно, что время с лучшим другом — лучше для мозга, чем взаимодействие с незнакомцем, или, тем более, с тем, кто вам не нравится. Хотя, если у вас хороший контакт с тем, кто вам не особо нравится, это может быть очень даже терапевтично: "Ого, может, мы не такие уж и разные". От общения с незнакомцами тоже можно сильно выиграть. Много исследований показывают: когда люди общаются с незнакомцами — в поезде, автобусе — они чувствуют себя гораздо лучше после. И незнакомцам тоже становится лучше, хотя до этого диалога многие люди ожидали, что пользы не будет, что будет неловко, что их оттолкнут. На деле же у них получился отличный опыт.
Я везде, и в книге тоже, говорю: надо этим пользоваться. Мы окружены незнакомцами — в ресторанах, магазинах, у врача — и при этом с ними не общаемся. Хотя исследования показывают, что это нам полезно делать! Можно попробовать начать общаться: задать вопрос, начать разговор — и посмотреть, куда пойдет. И, кстати, в тех исследованиях, где к незнакомцам походили для общения, процент отказов от общения был 0%.
— Важность физического контакта: почему для людей так важны прикосновение, объятие, рукопожатия?
— У меня в книге есть целая глава о любви и глубокой связи. Там есть про прикосновения. Это очень интересно: много работ показывают, что прикосновение важны, даже когда мы этого не осознаем. Например, есть исследования с официантами: легкое прикосновение к руке или еще какое-то приличное касание — и они получают чаевые выше.
Есть данные, что прикосновения в другому человеку повышают симпатию и чувство связи. В целом, позитивное социальное прикосновение вызывает выброс окситоцина — его называют "гормоном любви". Это и гормон, и нейромедиатор: он циркулирует в теле и передает сигналы между нейронами. Окситоцин — социальный "клей". Почему? Вероятно, потому что он вызывает выброс дофамина (и серотонина). А дофамин, как мы знаем, сообщает мозгу: "Это хорошо, сюда надо вернуться".
Так что если кто-то делает вам массаж или обнимает вас, мозг выделяет окситоцин, за этим следуют выбросы дофамина и серотонин. И это сигнализирует обратно в мозг: "Это было полезно". Потому что опять-таки, 500 тыс. лет назад это было полезно для выживания. И сегодня мозг тоже говорит: "Это отличный признак, этот человек позаботится о тебе". Мозг таким образом может понять, что ваш романтический партнер надежен, что с ним можно, говоря научным языком, завести потомство.
У окситоцина есть еще множество бонусов, кроме того, что он помогает формировать эту очень особенную связь между людьми. Он уменьшает воспаления, поддерживает иммунитет, усиливает рост костей, снижает социальную тревожность. Так что социальное прикосновение полезно мозгу и телу множеством способов.
— Мы сегодня живем в мире, где можно оставаться на связи 24/7 и все равно чувствовать себя совершенно одиноким. Почему инструменты, изначально созданные для связи, те же соцсети, на деле углубляют изоляцию людей?
— У меня есть теория, я называю ее гипотезой виртуального разъединения (virtual disengagement). Идея такая: когда мы общаемся лицом к лицу, почему наш мозг понимает, что я говорю с человеком, а не со стаканом воды? Потому что у объекта есть мимика, тон голоса, язык тела — социальные сигналы, которые мозг обучен распознавать. Есть данные, что распознавание этих сигналов активирует области эмпатии — понимание и разделение эмоций другого.
Но в соцсетях в худшем случае вы видите просто текст. Твит — всего лишь текст, описывающий чувства. Социальных сигналов в нем нет: ни мимики, ни тона. Мозгу нечем активировать системы эмпатии. Поэтому мозг не обрабатывает это как полноценное социальное взаимодействие. И это в общем-то очевидно: листая ленту и видя 20 постов, вы не уходите с ощущением, что провели 20 разговоров с разными людьми. Вы получили социальную информацию, но мозг вовлекался не так, как при разговоре с реальным человеком.
Есть данные, что онлайн мы получаем меньше "социального вознаграждения", что логично: мозг при этом не "видит" человека — он "видит" экран. Плюс моя теория утверждает, что если системы эмпатии не включаются, мы меньше принимаем эмоции другого и меньше заботимся о них. Отсюда — враждебность и агрессия, которую мы видим при общении в интернете.
Ваш вопрос был про мой личный опыт в соцсетях: меня постоянно атакуют; люди ругаются у меня в комментариях, травят других людей. Но я не думаю, что эти люди такие же в реальной жизни. Просто онлайн они меньше понимают и чувствуют эмоции другого. Это как бросить дротик и отвернуться еще до того, как он попадет: вы не увидите боли, которую причинили. Примерно это и происходит. Соцсети позволяют "оставаться на связи", но не обеспечивают настоящей связи так, как ее распознает мозг.
— Если кто-то в какой-то момент утратил чувство связи с другими людьми, можно ли "перезагрузить" этого человека? Может ли он снова стать более социальным и почувствовать себя лучше?
— Да, можно. Но есть большое "но": это может быть трудно. Когда мы изолируемся от других людей, с нами происходит несколько негативных вещей. Наш мозг начинает иначе обрабатывать социальную информацию (точнее ее отсутствие): уровень "социального вознаграждения" снижается — выделяется меньше окситоцина при взаимодействии. Поэтому, выйдя в люди после долгой паузы, вы можете испытать меньше обычной радости. И это плохо, потому что, придя домой вы подумаете: "Фу, не хочу это повторять" — и провалитесь еще глубже в изоляцию.
Второе: изоляция смещает фокус вашего мозга на негативные социальные сигналы. И поэтому вы чаще интерпретируете нейтральное сообщение как негативное или оскорбительное. Третье: у вас начинаются проблемы с доверием — вы меньше доверяете другим, они это считывают и в свою очередь меньше доверяют вам. То есть: выбраться из изоляции реально, но надо понимать: первые пару взаимодействий могут быть хуже обычного и не будут репрезентативны. Важно, , как вы будете себя чувствовать потом, на третьем, четвертом, пятом контакте.
