Ссылки

Новость часа

"Если каждый будет уезжать – кто останется в Таджикистане?" Интервью Хайрулло Мирсаидова после выхода из тюрьмы


"Если каждый будет бросать страну и уезжать – кто останется в Таджикистане?": интервью Хайрулло Мирсаидова после выхода из тюрьмы
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:08:40 0:00

Таджикистанский журналист и капитан сборной команды КВН страны Хайрулло Мирсаидов уже больше недели находится на свободе. В декабре 2017 года он был арестован, а в июле 2018 года Худжандский городской суд приговорил его к 12 годам колонии усиленного режима. Мирсаидова признали виновным в растрате бюджетных средств на сумму более 124 тыс. сомони (более $13,5 тыс.), также его обвиняли в изготовлении поддельных документов и ложном доносе.

Приговор вызвал огромный общественный резонанс в Таджикистане, сотни людей требовали освобождения журналиста:

"Свободу Хайрулло!": люди в Таджикистане требуют освободить Мирсаидова
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:01:42 0:00

В итоге в августе кассационный суд заменил Мирсаидову 12 лет лишения свободы на общественные работы и дополнительный штраф в 80 тыс. сомони ($8,5 тыс.). Родственники Мирсаидова уже выплатили полную сумму, и журналиста освободили прямо в зале суда. Но и он, и его защита намерены бороться за полную отмену приговора, считая его незаконным, рассказал Мирсаидов в интервью таджикской службе Радио Свобода. Также он сказал, что не хочет уезжать из страны, несмотря на то, что с ним произошло, и намерен продолжать работать журналистом и разоблачать коррупционеров.

******

– Суд изначально приговорил вас к 12 годам тюремного заключения, но потом освободил в зале суда. Это редкий случай в Таджикистане. Как так получилось?

– Суд города Худжанда первоначально вынес следующее решение: девять лет я получил по статье 245 УК Таджикистана ("Хищение и растрата государственных средств), а по статьям 340 и 346 ("Изготовление поддельных документов" и "Заведомо ложный донос") я получил исправительные работы. Но так как нанесенный по первой статье ущерб к тому времени еще не был оплачен, исправительные работы по этим двум статьям судья также заменил тюремным сроком. В итоге получилось 12 лет тюрьмы.

Если бы ущерб был оплачен – я мог бы выйти на свободу в тот же день. Но мы, во-первых, хотели доказать, что мы 100% правы. Если бы мы оплатили нанесенный ущерб, получилось бы, что я признал свою вину, что я украл эти деньги. Но в ходе судебного процесса мы на 200% доказали, что этого не было. Включая обвинения по статьям 340 и 346. Мы просто хотели увидеть, насколько суд это примет во внимание. Но, к сожалению, суд вообще ничего из сказанного нами не принял во внимание. И получилось так, что я получил 12 лет.

– Как вы объясните произошедшее? Верили ли вы в то, что скоро выйдете на свободу?

– Если честно – да, я ожидал, что меня выпустят на свободу. Потому что в течение пяти месяцев после приговора шла проверка законности решения суда. Я писал заявления, жалобы на имя президента и генерального прокурора. Но, к сожалению, никто никак не реагировал: генпрокуратура рассмотрела мою жалобу и вернула ее обратно тому прокурору, который фактически и вел дело против меня.

Вообще это не новая практика. В Таджикистане я много раз с ней сталкивался, когда был журналистом: правоохранительные структуры, когда получают на кого-то жалобу, возвращают ее тому человеку, на которого жалуются. И он сам и с жалобой разбирается, и с людьми, которые на него жалуются.

В итоге проверку против меня вел тот же самый прокурор, на которого я жаловался генпрокурору и президенту и который завел на меня уголовное дело. Я тогда видел, что к уголовному делу все идет, но не думал, что до такой степени все будет серьезно, потому что фактически ничего у них на меня не было. Статья 189 вообще меня шокировала: когда мне читали обвинения в день задержания, я просто громко смеялся, потому что все обвинения по ней были необоснованны.

– Мелкий чиновник смог обвинить вас в коррупции и отправить за решетку. Как ему это удалось?

– Это дело как раз и показывает тот уровень, куда сегодня скатывается Таджикистан. Еще десять лет назад я писал много критических статей, выявлял много коррупционеров и других нарушителей закона на достаточно высоком уровне. Это были достаточно крупные чиновники. Но тогда все адекватно на это реагировали: возбуждались уголовные дела, людей увольняли, сажали в тюрьму. 17 лет я работал журналистом, и вот сегодня оказывается, что один мелкий чиновник смог все это против меня организовать и довести до суда. Это показывает, куда скатился уровень коррупции.

– Как правило, политзаключенные после выхода на свободу не общаются с журналистами, чтобы не было проблем. Вы не опасаетесь этого делать?

– Многие друзья и родственники говорят, что мне надо прекращать журналистскую деятельность, "потому что вот до чего тебя довела твоя журналистика". Но я намерен продолжать работу.

Конечно, сначала надо морально и физически восстановиться после девяти месяцев тюрьмы. В первую очередь, это тяжело для нервной системы, мне надо пройти серьезную реабилитацию. Но после этого я продолжу работать журналистом. Потому что те проблемы, которые сегодня существуют в нашем обществе, не должны оставаться в нынешнем состоянии.

Есть такая поговорка: "Кто, если не мы?" Я всегда так рассуждал: кто, если не я? Если закрывать глаза на то, что происходит в стране, то скоро от этой страны ничего не останется. Поэтому мы не должны закрывать глаза на то, что происходит в Таджикистане, и я говорю не только о себе, я призываю это делать всех: правозащитников, чиновников всех рангов, сотрудников правоохранительных органов. Если они, конечно, патриоты своей страны и хотят после себя оставить своим детям и внукам хорошую, нормальную страну, то мы все должны бороться с этим.

– Вы вышли на свободу. Означает ли это, что вас полностью оправдали?

– Я буду идти до конца, буду продолжать доказывать свою невиновность, вплоть до Гаагского суда. Мои адвокаты уже подготовили апелляцию в кассационный суд, в следующую инстанцию – и дальше будем продолжать процесс. Посмотрим, докуда он дойдет.

– Как с вами обращались в следственном изоляторе?

– Никакого давления на меня там не оказывали, начиная с самого первого дня. Прокуратура с первого дня знала, кого они арестовывают. Я три первых дня провел в изоляторе временного содержания Агентства по контролю за наркотиками – достаточно уютное место по сравнению с другими ИВС. Там было отопление, и три дня я был один во всем изоляторе, и оно работало только для меня, потому что было уже холодно, арестовали меня в декабре. Там все уже про меня знали, потому что один из бывших игроков КВН был когда-то сотрудником Агенства по контролю за наркотиками. Мне там обеспечили радушный прием: три дня за мной ухаживали как за собственным ребенком.

А когда меня позже перевели в СИЗО, там тоже все про меня уже знали.

– Обычно человек после таких ситуаций, которая произошла с вами, разочаровывается и желает покинуть страну. Вы думали об этом?

– Да, мне и в следственном изоляторе об этом говорили, и те люди, которые с нами сидели: "Зачем тебе это? Бросай все, уезжай". И когда я вышел на свободу, друзья тоже мне это говорили.

Но пока, если честно, таких планов у меня нет. Во-первых, я должен расплатиться со штрафом, который на меня наложили. Во-вторых – побыть с семьей, с друзьями, посмотреть, что вообще происходит с нашим Таджикистаном. По сути, то, что со мной произошло, – это мелочь, хотя она и сильно задела и меня, и мою семью. И если каждый человек в Таджикистане после возникновения мелкой проблемы будет бросать страну и уезжать – кто будет строить тот Таджикистан, который мы все хотим видеть? Тогда здесь останутся только те, кому выгодно здесь жить, кто здесь живет по своим правилам.

КОММЕНТАРИИ

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG