Ссылки

logo-print logo-print
Новость часа

"Этот фильм не вполне про Цоя". Сценаристы "Лета" Кирилла Серебренникова о кино, снятом вопреки всему


Съемки фильма "Лето" режиссера Кирилла Серебренникова, фото Алексея Фокина, 27 июля 2017 года

Фильм Кирилла Серебренникова "Лето" вошел конкурс Каннского фестиваля. Это кино, режиссера которого забрали в суд прямо со съемочной площадки. И смонтировал кино он под домашним арестом. В ответ в Каннах написали официальную просьбу пустить Кирилла на премьеру его собственного фильма.

В одном из главных мировых изданий о кино, журнале Variety, Серебренникова называют "одним из самых смелых и знаменитых русских режиссеров мира". Что, в принципе, сейчас действительно так. Предыдущий его фильм – "Ученик" – тоже был в Каннах, два года назад – в программе Особый взгляд. До этого фильм "Измена" участвовал в конкурсе Венеции.

Но дело, конечно, не только в его творчестве. Фильм "Лето" был снят вопреки всему. После того, как в мае прошлого года – Кирилла Серебренникова в первый раз обыскали по делу Седьмой студии – ему многие говорили – уезжай. Он остался. Потому что летом должны были проходить съемки фильма.

Представление о фильме пока составить довольно сложно – трейлера нет. Есть фото.

О чем кино? Ленинград, 81-й год. Лето. Виктор Цой записывает свой первый альбом. Майк Науменко собирает группу "Зоопарк". Его жена, Наташа, – ленинградская богемная дива. Между тремя молодыми людьми завязываются странные отношения. То ли любовный треугольник, то ли просто дух свободы во всем.

Авторы сценария фильма – Михаил и Лилия Идовы, муж и жена, оба – с журналистским и писательским прошлым, до этого вместе работали над сериалами "Оптимисты" и "Лондонград". Были на съемочной площадке в день ареста Кирилла. Настоящее Время попросило их рассказать о "Цое".

Вы сами-то хотя бы видели финальную версию фильма? Или только черновую?

Идов: Сначала мы видели грубую такую сборку где-то несколько месяцев назад. Финальной – нет.

Идова: Финальной – нет. Не видели озвученным фильм еще.

Идов: Мы видели с сырым звуком с площадки. Но там писался живой звук по максимуму, поэтому мы могли себе составить какое-то представление.

Идова: Но мы еще не знаем, как переозвучили главного актера. Вот это интересно.

Идов: Да. Потому что главного актера у нас играет Тео Ю, Виктора, и он говорит по-русски, но с очень сильным акцентом. Соответственно, его переозвучивают. Один артист переозвучивает его устную речь, другой артист переозвучивает его пение. Так что образ…

Съемки фильма "Лето" режиссера Кирилла Серебренникова, фото Алексея Фокина, 19 августа 2017 года
Съемки фильма "Лето" режиссера Кирилла Серебренникова, фото Алексея Фокина, 19 августа 2017 года

Идова: Мы слышали песни, очень интересно, как они будет звучать уже в соединении с этим новым голосом.

Идов: То есть образ Виктора Цоя в принципе создан тремя людьми.

Это вы пришли к Серебренникову со сценарием, или он к вам с предложением написать историю про одно ленинградское лето Цоя? Вообще, насколько сильно повлиял на сценарий Кирилл? Менял его?

Идова: Сценарий уже был.

Идов: Кирилл пришел, привлеченный сценарием. Но, конечно, он подгонял его очень сильно под себя. Это абсолютно неизбежно и правильно для работы с режиссером уровня Кирилла. В какой-то момент мы работали вместе с ним, и в какой-то момент он уже на площадке, конечно…

Идова: Импровизировал, добавлял что-то свое. Но у нас уже после нашего первого окончательного драфта был очень интересный период работы вместе с Кириллом.

Идов: Мы прибыли на съемочную площадку, если не ошибаюсь, 21 августа 2017 года, ровно за сутки до того, как съемки приостановили и Кирилла арестовали.

То есть вы видели, как его увезли в Москву в этом микроавтобусе СК?

Идова: Практически. Мы уехали и буквально через несколько часов приехали за Кириллом.

Идов: То есть тот съемочный день, который мы наблюдали, оказался последним полным съемочным днем до ареста.

–​ Что в ту секунду подумали – все, фильма не будет? Вообще могли представить, что все-таки увидите картину?

Идова: У нас было настолько четкое, яркое ощущение, что фильм складывается, что он обязательно будет, в тот съемочный день, и Кирилл нам показал какие-то уже отснятые материалы, что даже при его аресте поверить в то, что фильма не будет, было очень трудно. То есть он не был доснят, но он уже существовал.

Идов: И те несколько сцен, которые в результате не были сняты, они все относились к одной конкретной сюжетной линии, без которой фильм абсолютно имеет право на существование.

–​ В сценарии осознанно присутствуют эти параллели эпох – 81-й, первое ощущение нового воздуха, и 2018-й, который тоже кажется годом излета застоя, или, наоборот, его триумфа? Вообще фильм ведь не про Цоя, наверное, а про это ощущение, да?

Идов: Я бы сказал, что этот фильм на самом деле не про – это странно звучит – но он не вполне про Цоя и даже не про русский рок. Это, конечно, фильм, в первую очередь, про дух творческой свободы в условиях таких мягких репрессий и общего застоя. То есть про такое дуновение чего-то свежего, чего-то яркого и необычного, и часто режущего и глаз, и ухо в условиях такого теплого болота. И потом уже, когда фильм стал фильмом Кирилла Серебренникова, то есть когда этот сценарий стал уже фильмом Серебренникова, конечно, параллели с тем, что делает сам Кирилл Серебренников в условиях современной России, они стали очень очевидными. Даже не Серебренников, а, скорее, его труппа, эти молодые, абсолютно искрящиеся какой-то энергией ребята из его театра из "Гоголь-Центра", они в принципе и есть, наверное, современный эквивалент этих ленинградских неоромантиков, о которых мы хотели писать.

–​ За пределами труппы "Гоголь-Центра" и условной тусовки нашего фейсбука есть это поколение новых романтиков?

Идов: И Цой, и его друзья были очень специальной узкой группой людей на самом деле. И если бы не песни самого Цоя, мне кажется, если бы не прилипчивость припевов этих песен, у них был бы полный шанс остаться такими очень странными субкультурными персонажами. Майк в принципе таким и остался, про это отчасти, кстати, и фильм.

Идова: А по поводу всего поколения 18-летних, мы, конечно, не эксперты, но мне, например, очень хочется верить, что сейчас они даже более готовы, чем мы были в свое время, к духу свободу и поиску этой свободы, несмотря на какие-то сдержки и ограничения, которые накладывает на них время.

Идов: В отличие от нас, от поколения уже более-менее 40-летних, у них в руках есть все ключи в виде невероятной взаимосвязанности, доступа к любой информации в мире и так далее. И на то, как они ими распорядятся, очень интересно, конечно, смотреть будет.

Идов: Серьезно, ты, в отличие от меня, не большой фанатом Цоя. Ты на "Наутилусе" выросла, у тебя Бутусов.

Идова: Это правда.

–​ Недавно все вспоминали Цоя в контексте тридцатилетия фильма "Асса", и я все в том же фейсбуке прочитал важную, как мне кажется мысль, адресованную как раз поколению фильма Соловьева: "Хватит пускать слезу и напевать "Мы ждем перемен", один раз вы все уже ****(потеряли)". Ваш фильм – он для тех, кто пускает слезу по свободолюбивому задору ленинградского рок-клуба, или скорее для тех, кто вообще не знает ни одной песни Цоя, и слава богу, что не знает?

Идов: Мне очень интересно подумать, как этот фильм вообще смотрит человек, который вообще не знает, кто такой Цой. И в некотором роде он написан для этого человека. Это история любви, это любовный треугольник, это история времени, момента, опять же, вот такого духа, это мог бы быть Париж 1968 года, а мог бы быть Ленинград 1981-го. И в некотором роде история одна и та же. Это мог бы быть фильм "Мечтатели", это мог бы быть фильм "Лето". То есть помогает знать, кто такой Цой, потому что вы там увидите какие-то пасхальные яйца, наверное, там и сям, какие-то реверансы в сторону реальных событий. Но фильм – не байопик, он не про реальные события, он про дух времени и про ощущения. И дух этот, он появляется время от времени.

Идова: И, опять же, именно поэтому мы ограничились вот этим временным ограничением – летом одного года, потому что это, скорее, фильм о моменте во времени, о людях, которые этот момент переживали. Именно поэтому мы основывались на мемуарах человека, который при всем этом присутствовал.

Идов: Мы переживали и так, пропускали это через свое довольно цветущее воображение.

Идова: В том-то и дело. То есть этот фильм, скорее, о молодости, надежде на перемены и том моменте, когда люди еще верили, что все возможно.

Раз уж заговорили о цветущем воображении. Один из главных критиков фильма – Борис Гребенщиков – назвал сценарий выдумкой, а его авторов – людьми с другой планеты. Насколько вы с другой планеты?

Идов: Я же огромный фанат Гребенщикова. Интересный факт: мы познакомились на концерте Гребенщикова с Лилей, так что Борис Борисович, сам не зная того, породил этот фильм.

Идова: Но в его конкретном случае мы очень надеемся, что он посмотрит фильм и, может быть, скажет еще что-то после этого, потому что мы даже не знаем, на чем именно, на какой версии сценария он основывал свое мнение.

Идов: Это правда, мы не знаем. Но, опять же, большие его поклонники. Опять же, он во многом предопределил дух тот самый, о котором мы пишем, так что это в фильме тоже есть, в общем-то. А по поводу исторической достоверности событий, я еще раз могу сказать, действительно, это музыкальная фантазия на тему субъективных мемуаров. И мы не прячемся от их субъективности, поэтому, я думаю, очень легко будет, когда, наконец, у людей будет шанс посмотреть этот фильм, понять, что судить его по меркам исторического какого-то нон-фикшна или даже фикшна – это не совсем правильный подход. Честное слово, это будет понятно с первого кадра.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG