Ссылки

Новость часа

"Нельзя за политические взгляды отстранять от должности". Уволенный за фото с фонариком санитар – о том, почему решил участвовать в акции


Саиданвар Сулаймонов – санитар госпиталя в ледовом дворце "Крылатское", где лечат пациентов с коронавирусной инфекцией. На своем рабочем месте во время смены 14 февраля он опубликовал фотографию с фонариком – в России проходила акция "Любовь сильнее страха". Уже утром санитара уволили.

После резонанса в СМИ пресс-служба департамента здравоохранения Москвы заявила, что Сулаймонов – сотрудник клининговой службы, а не больницы. "Сотрудник, о котором идет речь в публикации, является работником компании, предоставляющей услуги по уборке помещений госпиталя на базе ледового дворца в Крылатском. Соответственно, трудовые отношения с сотрудником оформляет его работодатель, а не больница. В штате больницы ГКБ №67 им. Ворохобова данный сотрудник не состоит".

Настоящему Времени Саиданвар Сулаймонов рассказал, почему он зажег фонарик на рабочем месте и почему, по его мнению, его уволили.

– Саиданвар, расскажите, где вы работали еще вчера вечером?

– Я работал в ковид-госпитале, и 14 февраля команда Навального анонсировала акцию с фонариками. Из-за того, что я оказался в это время, в 8 вечера, не на улице, а внутри госпиталя, получилось так, что я решил провести акцию внутри госпиталя, и была обычная безобидная фотография с включенным фонариком. Потом начались какие-то смятения в больнице, разговорчики пошли, и мы ждали что будет.

– Вы опубликовали фотографию с фонариком?

– Да, я выложил фотографию в свой твиттер и в Sota Vision, это издание. Потом меня опубликовала "Медуза", а так как у "Медузы" просмотров намного больше, чем у Sota Vision и моего твиттера, какие-то товарищи, видимо из департамента здравоохранения или откуда-то еще, увидели эту фотографию и оперативно как-то, не знаю как, вычислили меня.


– Это случилось уже вчера вечером?

– Да, вчера вечером.

– Как вам сказали [об увольнении]?

Мне сказали, что со мной хочется связаться старшая медсестра. Я ждал с ней встречи целый вечер, но по итогу встречи не произошло, я ее не увидел. Лишь с утра выяснилось, что меня отстраняют от работы. Менеджер старше позвонил и сказал, чтобы я сдавал ключ от раздевалки и все.

– То есть действительно уволили из-за выложенной фотографии?

– Я по сути не спрашивал, но мне кажется, все было понятно с самого начала, как это все было. Там еще один такой момент есть, что я работал неофициально на эту компанию, которая в госпитале обеспечивает санитаров, поэтому с увольнением у них там все просто.

– А как это все устроено? Почему сотрудников ковидного госпиталя нанимает какая-то сторонняя фирма? Почему вы не сотрудник какой-то городской больницы?

– Не знаю, я, наверное, не смогу ответить вам на этот вопрос. Просто такая данность, что я работал неофициально на компанию, которая обеспечивает санитаров в госпитале. Это госпиталь в Крылатском, 67-я больница.

– Это именно больница или временный ковидный госпиталь?

– Нет, отдельно развернутый госпиталь, ледовый дворец, который находится в Крылатском.

– Как давно вы там работали?

– Я там работал два с половиной месяца. Уволили меня, скорее всего, несправедливо, потому что нельзя человека за какие-то политические взгляды отстранять от должности, даже такой низкоквалифицированной, как санитар. Поэтому я больше склоняюсь к той мысли, что, наверное, это такой единичный случай. Или, возможно, везде уже такая практика, что за взгляды отчисляют, за взгляды увольняют, за взгляды репрессии точечные производятся.

– Вы, выкладывая такую фотографию, допускали, что могут быть последствия?

– Да.

– Но почему все-таки на это решились?

– Хотелось выразить поддержку семье Алексея Навального, Юлии Навальной, которой сейчас очень-очень сложно. Понятно, что на человека оказывается огромное давление со стороны журналистов, общества и власти. И то, что она покинула Россию, это не от легкой жизни, так скажем. Просто выразить свою поддержку.

На самом деле, я не очень хочу работать в коллективе, в котором с людьми так прощаются быстренько и легко расстаются.

– Расскажите про условия вашей работы? Сколько часов в день вы работали в красной зоне и сколько за это платят сейчас власти?

– Цену, денежку не могу назвать по этическим соображениям, но платили достойно, неплохо, я бы сказал. График как и везде: сутки работаешь, сутки – выходной. Сам выставляешь себе график как удобно, нужно договориться со сменщиками. По часам это как и в любых госпиталях: три выхода из красной зоны – на обед, ужин и потом все. Условия хорошие, мне нравились, просто такая специфическая работа – целый день в костюме, который не дышит. Но я из благих намерений пошел работать, потому что была сложная обстановка, когда вторая волна коронавируса началась, и я хотел оказать помощь обществу, людям.

– То есть если человек по своей инициативе решает помочь государству в борьбе с пандемией, его радостно зовут работать, а если он имеет и некие иные политические взгляды – его так просто увольняют?

– Получается, так.

– Что вы чувствуете после всего произошедшего? Вам обидно?

– Нет, у меня на душе такая светлая грусть, потому что это был период, в котором я трудился, обрел множество новых и полезных знакомых, друзей, близких людей, с которыми я успел, так сказать, сблизиться за это время, очень много хороших товарищей у меня там осталось. И это просто был очень хороший опыт о том, как я работал во время пандемии санитаром в красной зоне, можно будет внукам потом рассказывать. То же самое, как люди во время войны ходили добровольцами на фронт, чтобы была такая история, которую можно внукам рассказать, причастность к чему-то большему.

– А сколько вам лет? Вы студент медицинского вуза?

– 22 года. Нет, я отчислился из университета пару лет назад, учился на туризме.

На момент публикации интервью стало известно, что независимый профсоюз "Альянс врачей" предложил Саиданвару Сулаймонову работу.

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG