Два года назад, в конце января 2024 года, в Беларуси начались массовые аресты людей, которые помогали политическим заключенным и их семьям через инициативу INeedHelpBY, в том числе покупали для осужденных продукты и переводили им деньги. По данным правозащитников, только за один день, 23 января 2024 года, в задержаниях по делу INeedHelpBY по всей стране участвовали 174 следователя. Было задержано около 300 человек. Власти вменили им "финансировании экстремизма" или "создание экстремистского формирования и участие в нем" – так как большинство политзаключенных, которым они помогали (например участники протестов 2020 года), были осуждены по "экстремистским" статьям.
Белорусская служба Радио Свобода рассказывает о нескольких осужденных за помощь белорусским политзаключенным и о том, что с ними стало.
****
Из сотен задержанных в те дни в Беларуси более 40 женщин были приговорены к заключению в колониях на срок от 3 до 5 лет. Некоторых приговорили к так называемой "химии" (вид домашнего ареста под постоянным надзором, когда человек живет дома, не в колонии, и продолжает работать, но у него вычитают часть заработка, и при этом надзиратели могут прийти к нему в любое время с проверкой домой или на работу – ред.). По административным делам было осуждено более 150 человек: как правило их наказывали штрафом.
INeedHelpBY, которая координировала помощь заключенным, КГБ Беларуси признал "экстремистским формированием", а ее телеграм-бот был признан "экстремистским материалом". Это сделало сотрудничество с ними для белорусов уголовно наказуемым.
В целом власти Беларуси сделали все возможное, чтобы остановить поток помощи и поддержки арестованным по политическим статьям и сделать их "изгоями", а также обречь на нищету их семьи. Напомним, что до дела о помощи политзаключенным, согласно отчетам INeedHelpBY, неравнодушные белорусы (как живущие в стране, так и те, кто уехал за границу), закупили через сервисы электронных доставок для пострадавших от политрепрессий свыше 19 тысяч продуктовых корзин на общую сумму почти $1,7 млн.
Большинство тех, кто был задержан в Беларуси по делу о помощи политзэкам — женщины: пенсионерки, медсестры, библиотекари, бухгалтеры. Многие ранее никак не участвовали в белорусской политической жизни и не ходили на протесты. Но они не могли пройти мимо чужой беды: они помогали деньгами или продуктами арестованным после протестов, а также тем белорусам, кого по политическим причинам уволили с работы или на кого наложили большие штрафы.
В суде некоторым из тех, кто помогал политзаключенным, кроме "экстремизма" также вменили статью 24.15 Кодекса об административных правонарушениях Беларуси: "использование иностранной помощи для осуществления экстремистской деятельности". До 2025 года судебные процессы по этой статье в Беларуси не проводились.
Среди тех, кто были приговорен к лишению свободы в исправительной колонии:
- Виктория Домостой (изначально ее приговорили к 5 годам лишения свободы, но потом сократили срок до 4 лет),
- Алеся Дзернаковская (4 года),
- Наталья Ладутько (4 года),
- Татьяна Степа (4 года),
- Алеся Сергеенко (3 года и 6 месяцев),
- Ирина Токарчук (3 года),
- Катерина Мендрик (3 года),
- Ирина Бондаренко (3 года),
- Алена Деменчук (3 года),
- Алла Дяцик (3 года),
- Наталья Жигарь (3 года),
- Надежда Лесковец (3 года),
- Оксана Ляпко (3 года),
- Ксения Суша (3 года),
- Наталья Давидулина (3 года).
Самая старшая из перечисленных — жительница Бреста Наталья Жигарь, которой в 2026 году исполняется 70 лет.
Катерина (имя изменено из соображений безопасности, поскольку семья женщины остается в Беларуси – ред.) была задержана 8 ноября 2022 года по делу о "финансировании экстремистской деятельности" — за помощь политзаключенным. Ее арест произошел задолго до массовых арестов по той же статье за помощь политзэкам, но методы, которые к ней применяли следователи, очень похожи на те, что использовались в январе 2024 года.
"Я написала много писем, открыток политзаключенных, отправляла телеграммы задержанным, а когда у кого-то был день рождения, отправляла им по 10 рублей. Мне было только жаль этих людей, у меня к ним было сочувствие, — рассказывает женщина. — Когда меня задержали, следователи сначала не смогли доказать в отношении меня "финансирование экстремистской деятельности". Я тогда сказала следователю: "Я что-то финансирую? Я только отправляла деньги в следственный изолятор! А там уже начальник и бухгалтер переводили эти деньги заключенным. Почему же они не проходят не подозреваемыми вместе со мной?"
"Но потом, когда в декабре 2022 года группа в Facebook "Письма солидарности" (там обсуждалась помощь политзаключенным в Беларуси) была признана экстремистской, мое дело переквалифицировали по статье "иное содействие экстремистской деятельности", — рассказывает собеседница Радио Свобода о своем процессе.
Катерина говорит, что никто из сотрудников силовых структур не верил, что люди, писавшие политзэкам и переводившие им деньги, жертвовали собственные средства бескорыстно, с искренним желанием помочь. И не верили, что люди делали это в первую очередь для того, чтобы дать понять заключенным, что о них не забыли, что их поддерживают и помнят.
"Никто (из следователей) не верил, что люди искренне помогают политзаключенным своими деньгами. Никто! — подчеркивает Катерина. — Ни следователи, ни судьи, ни охранники следственного изолятора и колонии. Они думали, что мы получаем эти деньги из-за границы! При этом никто не выяснял, откуда эти деньги на самом деле берутся. Им не удавалось понять, что люди копили эти деньги из своих пенсий, небольших зарплат – из сострадания, из желания хоть как-то помочь!"
Катерина отбывала срок в колонии №4 в Гомеле. Она вспоминает, что именно туда в 2024 году массово отправляли женщин, которые помогали продуктами и деньгами белорусским политзаключенным.
"Много замечательных женщин. Наталья Жигарь — пожалуй, самая пожилая, Ирина Токарчук — яркая, солнечная, позитивная, улыбчивая, Наталья Ладутько — очень начитанная, умная", — перечисляет она.
Наталья Ладутько, 60-летняя пенсионерка из Минска, была задержана 23 января 2024 года. Она, как и почти все задержанные вместе с ней, не была политическим или общественным деятелем: экономист по образованию, Наталья всю жизнь работала бухгалтером. Также она занималась туризмом, много читала и ухаживала за двумя собаками, взятыми из приюта. За помощь белорусским осужденным Ладутько саму приговорили к 4 годам лишения свободы и штрафу в размере 25 200 белорусских рублей (примерно 35 средних месячных пенсий в Беларуси).
Родственники Натальи говорят, что в колонии она держится с достоинством.
"Она пишет своей семье, письма от нее приходят, она регулярно нам звонит. Мы видели ее по видеосвязи не так давно — она выглядела нормально, почти не похудела, — рассказывают они. — Надеемся, что ее освободят до конца срока в результате переговоров с американцами".
"По иронии судьбы, Наталья находится в тюрьме именно за то, что пытается помочь заключенным избавиться от чувства одиночества, — подчеркивают родственники Ладутько. — Саму Наталью тоже очень поддерживают письма ей, внимание к ней, тот факт, что люди о ней не забыли. Поэтому мы просим больше людей писать ей письма. Ведь отсутствие свободы и чувство одиночества оказывают давление на психику".
Ирина Токарчук, 65-летняя мать бывшей политической заключенной Ольги Токарчук, также получила 3 года за помощь таким же осужденным, как ее дочь. Ольгу в 2021 году саму приговорили к полутора года лишения свободы по двум статьям: "оскорбление судьи и клевета в отношении сотрудника избирательной комиссии" и традиционная для политзаключенных ч. 1 ст. 342 УК: "организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок, или активное участие в них". Ольга вышла на свободу в июне 2022 года, полностью отбыв свой срок, Ирина все еще находится за решеткой.
Ольга Токарчук также, как и Катерина, подчеркивает, что белорусские власти и силовики продолжают верить в то, что белорусы сами, по своему желанию, не могут поддерживать политзаключенных, и якобы делают это только на "иностранные гранты":
"Эти люди, вероятно, сами никому не помогали — ни своим характером, ни профессией, и им тоже никто им помог (кроме государства). И они до сих пор верят, что столько людей ходили на марши протеста за деньги! – удивляется Ольга этому заблуждению. – Это же сколько денег нужно было, чтобы заплатить миллионам белорусов? Они не верят в бескорыстие моей матери и других белорусов!"
"А я очень горжусь своей матерью, тем, что она ведет себя достойно, не предает себя. И люди, которые приезжают из четвертой колонии, где она отбывает срок, очень тепло о ней отзываются", — подчеркивает дочь.
Ольга считает, что и в Беларуси, и за границей нужно больше говорить не только о "знаковых" белорусских политзаключенных, но также и о малоизвестных и осужденных на не очень большие сроки, таких как ее мать. Часто родственники таких людей, по ее словам, боятся признать своих близких политическими заключенными и не обращаются за помощью к правозащитникам, опасаясь, что это еще больше ухудшит положение их родных в неволе
"Нужно говорить обо всех таких людях. О своей матери я могу говорить открыто. Но насчет остальных – нужно согласие родственников, – замечает по этому поводу Ольга. – Ведь если будет заключена еще одна крупная "сделка" и многих (белорусских политзаключенных) освободят, те, кто не входят в список политических заключенных, останутся в тюрьме!"
Переговоры с властями Беларуси об освобождении белорусских политзаключенных ведет спецпосланник президента США Дональда Трампа Джон Коул. После его встреч с Лукашенко в прошлом году произошло освобождение нескольких больших групп политзаключенных:
- В сентябре 2025 года власти Беларуси освободили 52 политзаключенных, в том числе Сергея Тихановского и журналиста белорусской службы Радио Свобода Игоря Лосика.
- В декабре 2025 года были освобождены 123 политзаключенных. Среди них были Мария Колесникова, Алесь Беляцкий и Виктор Бабарико.
"Коул, специальный посланник Трампа, сказал: "Мы освободим тех, кто в списках политических заключенных", – пересказывает слова спецпосланника Ольга Токарчук. – Но о тех, кто не находится в списках политических заключенных, – о них вообще никто не знает! И, к сожалению, эти люди будут сидеть в тюрьме "от звонка до звонка".
Ольга говорит, что ее мама, несмотря на заключение, "настроена оптимистично".
"Администрация колонии относится к ней нормально, ей даже разрешили убрать кабинет начальника отряда, – рассказывает дочь. – Наша последняя встреча состоялась как раз перед волной освобождений — моя мама надеялась, что ее тоже освободят. И тогда она сказала семье, что ей ничего не нужно (в передаче). Но ее так и не освободили".
