Ссылки

logo-print logo-print
Новость часа

Почему еще рано оценивать нового Павленского. Гайд по акционизму от Рената Давлетгильдеева


Почему еще рано оценивать нового Павленского. Гайд по акционизму от Рената Давлетгильдеева
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:03:28 0:00

Парижская акция Павленского в художественном сообществе получила очень неоднозначные оценки. Одни недовольны самоповтором, другие – вообще не видят в этом жесте искусства.

В отличие от предыдущего поджога, который даже был недолго номинирован на главную премию в области современного искусства в России – "Инновация" (затем из шорт-листа от греха подальше вычеркнут) – парижский огненный перформанс таких же восторгов критиков не вызвал.

Впрочем, пока правовой статус Павленского не определен, художественную ценность жеста тоже обсуждать не совсем корректно. И мало кто из арт-критиков за это возьмется.

Тот, двухлетней давности жест Павленского и сам смысл поджога дверей ФСБ был не столько в самом действии, сколько в последующей реакции на него государства, уголовном деле и судебном процессе.

"Подсудимый, как ваши имя и фамилия правильно звучат?" – спрашивала его судья.

"Переквалифицировать дело на терроризм!" – отвечал он и издеваясь над всей российской репрессивной системой объявлял протест молчания.

Петр Павленский – один из редких для современного российского искусства акционистов – явления для мировой культуры довольно старого и уже сотни раз описанного, осмысленного и ставшего музейным. В России же до сих пор отношение зрителя к акционизму ограничивается то ли смешками – ну и что, ну прибил мошонку, и где тут искусство – то ли брезгливым осуждением.

В середине прошлого века венская школа задала планку для этого направления искусства. Один из самых эпатажных венских акционистов – Отто Мюль.

Их перформансы неготовую к такому погружению в художественный протест публику пугали даже названиями. "Рождественская акция: свинья, убитая в постели", или, например, "Кровавый орган".

Власти тогда тоже не всегда видели в акциях искусство. Художников могли и посадить – так, Отто Мюль провел два месяца в тюрьме после представления "Искусство и революция" – в Венском музее вместе с коллегами по арт-буйству они разбрызгивали пиво, мастурбировали и исполняли австрийский гимн.

Американец Крис Бурден – ключевая фигура в радикальном искусстве Соединенных Штатов. В 70-е он эпатировал публику, например, простреленной перед глазами зрителей рукой с расстояния пяти метров, и собственным распятием на крыше Фольксвагена.

Наконец, главная фигура в мировом акционизме – Марина Абрамович – тоже раскачивала сознание публики экспериментом на грани. Ключевое ее действие – акция "Ритм Ноль". Абрамович предложила зрителям на выбор 72 предмета и свое тело. Где граница допустимого, что возьмет в руки человек – нож, пистолет? Ее кололи шипами и срезали ножницами одежду, насиловали. Один из свидетелей акции прицелился из пистолета в голову, примеряя на себя роль убийцы.

Невыпущенная пуля в Абрамович, как и для венских акционистов тюремные сроки в 70-е, любой приговор Павленскому – все это неотъемлемые части акции. С поджога банка на самом деле она только началась. Что именно станет ее сутью, зависит уже не от самого художника, а от полиции, суда и общества.


Мнения авторов могут не отражать точку зрения редакции.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG