Вашингтон обдумывает дальнейшие шаги в отношениях с Тегераном — мирные переговоры на данный момент не продвигаются, Ормузский пролив остается заблокированным для судоходства, вероятность новых ударов по Ирану не исключена. Тем временем некоторые аналитики отмечают, что Иран в своих переговорах с США и другими странами все чаще использует тактику, которую не использовал ранее — ту самую, которую в последние десятилетия при Путине использует Россия.
Люк Коффи, старший научный сотрудник Института Хадсона, который специализируется на вопросах национальной безопасности и трансатлантических отношений, заметил в разговоре с Радио Свобода, что Иран, по всей видимости, напрямую заимствует переговорную стратегию у Кремля.
Среди элементов этой стратегии:
- затягивание переговоров,
- постепенное стремление к уступкам,
- избегание принятия значимых обязательств при сохранении видимости дипломатии.
Именно так, по словам Коффи, Кремль вел переговоры по Украине и по другим стратегическим вопросам.
Коффи также отмечает: "Для России это вопрос восстановления империи, а для Ирана — распространения революции. Поскольку мы имеем дело с имперской Россией, то Россия, с которой мы имеем дело сегодня, больше похожа на ту, что была во времена царя. Мы имеем дело с Россией XXI века с амбициями XIX века".
Люк Коффи
— Глядя на реакцию Ирана на недавние мирные предложения США, видите ли вы параллели с подходом России к переговорам по Украине — когда внешне есть публичная приверженность дипломатии, но одновременно переговорщики ужесточают свои требования в частном порядке?
— Здесь действительно много сходства. Потому что Иран в течение последнего года или около того наблюдал за тактикой, которую использовал [специальный посланник США Стив] Виткофф в отношении России.
Иранцы знают, что им сойдет с рук. Они знают, как затягивать переговоры, создавать видимость того, что Трамп чего-то добивается, — хотя на самом деле он ничего не добивается. И этому они научились у русских.
— И Москва, и Тегеран хотят отмены санкций со стороны Запада, прежде чем идти на серьезные уступки. Это дипломатия или политика рычагов влияния, замаскированная под дипломатию?
— С их точки зрения, такая последовательность действий имеет смысл. Будут ли они запрашивать именно это, и отменит ли администрация Трампа санкции до этого, покажет время.
В случае с Россией можно утверждать, что, возможно, отмена нефтяных санкций в отношении российской нефти на самом деле была уступкой России со стороны администрации Трампа. Хотя многие наблюдатели считали, что это связано с мировыми рынками и Ираном.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
США снова продлили разрешение на покупку российской нефти на 30 днейЕсли бы я был Ираном или Россией, я бы хотел отмены международных санкций. Я бы хотел разблокировки замороженных активов. Но сейчас (предоставить им) это было бы ошибкой, потому что агрессором здесь (в войне с Украиной) является Россия.
Что касается Ирана, то у него 47-летняя история террористической деятельности в регионе, особенно направленной против интересов США. И именно им, а не Соединенным Штатам, следует сделать первый шаг.
— Вы сказали, что Россия хочет вернуть себе замороженные на Западе активы, а Иран — получить доступ к замороженным средствам и нормализовать экономику. Насколько опасно, когда переговоры начинают меньше касаться мира и больше — финансового восстановления авторитарных режимов?
— Это скользкая дорожка, и это одна из причин, почему ничего не следует согласовывать до тех пор, пока не будет согласовано все, что касается мирных переговоров, будь то с Россией или с Ираном. Обе стороны будут пытаться получить все, что смогут, отдавая при этом минимально необходимое.
— Иран хочет, чтобы переговоры с США были связаны с действиями Израиля в Ливане, где Израиль наносит удары по прокси Ирана "Хезболле". Россия, в свою очередь, рассуждая о возможности мирных переговоров по Украине, говорит о необходимости устранения "коренных причин" войны. Является ли это той же тактикой — расширением конфликта, чтобы избежать ответственности?
— Ситуация у России и Ирана несколько иная, потому что мотивирующие факторы у них разные.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
Путин высказался о войне в Украине: "Сожалеем, что не начали раньше"Для России это вопрос восстановления империи, а для Ирана — распространения революции. Если бы мы имели дело с Советским Союзом, возможно, сходства было бы больше. Но поскольку мы имеем дело с имперской Россией, то Россия, с которой мы имеем дело сегодня, больше похожа на ту, что была во времена царя. Мы имеем дело с Россией XXI века с амбициями XIX века.
Сходство заключается еще и в чувстве этнического превосходства. Этнические русские считают себя выше других этнических групп, как входящих в состав Российской Федерации, так и тех, которые ранее были частью Советской империи, это доходит почти до уровня снобизма.
То же самое происходит с Ираном и арабами, в частности, с государствами Персидского залива. Персы считают себя устоявшейся державой — своего рода старой аристократией, — а государства Персидского залива, по их мнению, — это новоиспеченные арабы, которые не знают, как себя вести и распоряжаться своими новообретенными ресурсами.
— Вы много лет изучали стратегию НАТО и России. Считаете ли вы, что Тегеран после войны на Украине пришел к выводу, что настойчивость в конечном итоге истощает Запад в политическом плане?
— Я думаю, они следят за тем, что происходит в Украине. Но я думаю, что они извлекают еще больше уроков из опыта Америки в Ираке и Афганистане, а также из нежелания (или отсутствия политического желания) размещать американские вооруженные силы на территории Ирана.
Они понимают, что президент Трамп вряд ли согласится на это. Поэтому знают, что, вероятно, смогут пережить эту войну. Они смогут выдержать бомбардировки, обстрелы и авиаудары и выйти из нее живыми.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
"Репараций не будет. Режим падет". Что Трамп будет делать в Иране – объясняет Фред Флейц из Центра безопасности "Америка прежде всего"Все, что Ирану нужно, — это выжить. Им не обязательно побеждать. Но если США не желают вводить в Иран войска, то достижение некоторых целей, обозначенных Трампом, кажется очень сложным, если не невозможным.
— Трамп недавно назвал последнюю реакцию Ирана на предложения США о разблокировке Ормузского пролива и ликвидации ядерной программы "совершенно неприемлемой". Насколько такой ответ Ирана связан с тем, что Иран "проверяет" Вашингтон или лично Трампа — потому что считает, что Белый дом по-прежнему настолько сильно хочет заключить сделку, что готов остаться за столом переговоров?
— Трамп хочет сделки, и Иран это знает. Иранцы неглупы. Это очень искушенные, проницательные люди. Возможно, они экстремисты, возможно, исламисты, но они не глупы и понимают политическую динамику, которая происходит в Америке.
Они понимают, что приближаются промежуточные выборы. Они понимают, что приближаются летние каникулы и что цены на бензин, которые растут из-за кризиса в Персидском заливе, влияют на настроения американцев.
Они знакомы с последними опубликованными данными по инфляции в США — 3,8%, это самый высокий уровень инфляции за более чем три года. Поэтому иранцы вполне довольны сохранением нынешнего положения дел.
Да, им тяжело. Да, они не получают большого дохода от продажи нефти. Да, Ормузский пролив фактически закрыт для них, хотя и ходят слухи о проходе некоторых кораблей через американскую блокаду. Но иранцы готовы это терпеть — потому что в их обществе государственная структура угнетает и подавляет людей, что позволяет им выдерживать ужасную экономическую ситуацию. Они могут противостоять инфляции так, как не могут ей противостоять избранные лидеры в США. Потому что американские политики в этом случае будут наказаны на выборах.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
"Наблюдаем управляемое ослабление гегемонии США". Спецпомощник Буша-мл. – о рычагах, которые есть у Трампа для переговоров с ИраномТрамп говорит о смене режима в Иране. И действительно появились новые люди, но это на самом деле не смена режима. Это смена руководства, в то время как сам режим остается полностью нетронутым. То же произошло в Венесуэле: аппарат внутренней безопасности Мадуро, разведывательные службы и вооруженные силы остались нетронутыми, как если бы он все еще был у власти. То же самое верно и для Ирана. Инструменты, используемые для внутренних репрессий — например, Корпус стражей исламской революции — остаются полностью нетронутыми.
Да, у Ирана сейчас меньше ракет, меньше беспилотников, меньше самолетов. Фактически у них нет военно-морского флота. Но их внутренние структуры безопасности сохраняются. И пока они не будут ослаблены, народ Ирана не будет чувствовать себя в безопасности или комфортно, выходя на улицы. И именно с этой дилеммой столкнется Трамп в будущем.
— В какой момент дипломатия становится перформативной? Критики утверждают, что и Иран, и Россия используют переговоры именно как стратегические механизмы затягивания процесса, и при этом одновременно продолжают оказывать военное давление на контрагента...
— Всегда существует риск, что это превратится в показную игру. Символизм имеет значение в международных делах. Поэтому, возможно, все переговоры, по крайней мере частично, по своей сути являются показными, поскольку обе стороны демонстрируют жесткую позицию, пытаясь занять более сильную переговорную позицию.
Вот почему нужны мудрые и опытные государственные деятели — чтобы определить, когда можно заключить реальную сделку. Когда сделка невозможна, нужно уйти из-за стола переговоров и начать рассматривать другие варианты политики. Но нужно понимать, когда вы достигли этой точки, и нужно быть реалистичным. И я не уверен, что сейчас в администрации США дела обстоят именно так.