Переговоры Ирана и США об окончании войны в Персидском заливе и разминировании Ормузского пролива по сути не продвигаются. 10 мая иранские государственные СМИ сообщили, что передали ответ Тегерана на предложения США пакистанским посредникам. Утром 11 мая президент США Дональд Трамп назвал ответ Ирана "полностью неприемлемым":
Конфликт в Иране продолжается с 28 февраля, когда США и Израиль нанесли первые авиаудары по Ирану, а Тегеран в ответ начал обстреливать ракетами и дронами страны Персидского залива и заблокировал Ормузский пролив, спровоцировав рост мировых цен на нефть и газ. С начала апреля в регионе действует режим прекращения огня, но официально США и Иран до сих пор не договорились о прекращении войны на постоянной основе. Удары дронов по странам Персидского залива продолжаются, как и нападения на суда.
Источники, близкие к переговорам Тегерана и Вашингтона называли несколько главных разногласий между сторонами. Иранские агентства заявляли, что Тегеран в частности требовал от США завершения войны в регионе "на всех фронтах", в том числе в Ливане, где по прокси Ирана "Хезболле" наносит удары израильская армия. По данным The Wall Street Journal, предложения США Ирану в свою очередь предусматривали отказ Ирана от создания ядерного оружия, демонтаж ряда ядерных объектов и отказ на 20 лет от обогащения урана.
При этом ранее, 6 мая агентство Reuters и издание Axios писали, что США и Иран якобы были близки к подписанию "одностраничного меморандума", в котором констатировалось бы завершение конфликта в Иране. Но, по данным Reuters, предлагаемый к подписанию документ документ вообще не упоминал спорные вопросы, в том числе иранскую ядерную программу или открытие Ормузского пролива.
Каковы перспективы окончания войны на Ближнем Востоке, и какие рычаги есть сегодня у США для давления на руководство Ирана? Журналисты Радио Свобода поговорили об это с Барри Павелом, спецпомощником президента США при Джордже Буше-младшем и бывшим старшим директором по вопросам оборонной политики и стратегии в Совете национальной безопасности США. Он считает, что в Иране мы наблюдаем то, что он называет "управляемым ослаблением гегемонии США" и замечает: "Никто из участников не выходит из этого конфликта в выигрыше, но все стороны извлекают уроки. Иран – это устойчивое государство, бывшая империя с глубоко укоренившейся политической системой. Неудивительно, что оно способно выдерживать давление и продолжать функционировать".
"Трамп скорее всего, не хочет возобновлять боевые действия высокой интенсивности"
– Президент Дональд Трамп объявил о приостановке проекта "Свобода" (сопровождение американскими военными кораблями грузовых судов в блокированном Ормузском проливе – ред.), одновременно заявив о его успехе. Мы наблюдаем конец конфликта в Иране или лишь завершение одной его главы?
– Мы, конечно, надеемся, что это конец конфликта, но я думаю, что с учетом мотивации и предполагаемых интересов сторон это может оказаться лишь очередной главой в этой истории.
Нам неизвестны подробности переговоров между Ираном и США, но иранцы славятся своим мастерством в ведении переговоров, а нынешняя администрация также гордится своими переговорными навыками. Мы знаем, что президент Трамп, по понятным причинам, скорее всего, не хочет возобновлять боевые действия высокой интенсивности. Но на повестке дня стоят различные вопросы, и я не уверен, что их легко решить одним махом.
– Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что этап операции "Эпическая ярость" (название военной операции США и Израиля против Ирана – ред.) завершен, даже несмотря на то, что ВМС США по-прежнему действуют в Ормузском проливе. Что означают его слова "завершен" с военно-стратегической точки зрения?
– Этот вопрос нужно задать непосредственно [госсекретарю]. Но со стратегической точки зрения необходимо учитывать, какими рычагами влияния располагает каждая из сторон в этом конфликте. Одним из ключевых рычагов, которые используют Соединенные Штаты, является потенциальное возобновление военных действий.
Таким образом, возможно, госсекретарь имел в виду, что операция "Эпическая ярость" в прежнем виде завершена. Но это не означает конец возможных военных действий. Если Иран начнет нападать на суда или не выполнит те или иные требования администрации США, Соединенные Штаты могут применить различные военные средства, чтобы заставить Иран выполнить поставленные задачи. Другими словами, это может означать конец определенного этапа, но не конец потенциальных военных операций.
– Белый дом выразил оптимизм в отношении прогресса в достижении соглашения с Ираном. Является ли это подлинным дипломатическим прорывом или тактикой давления?
– Это может быть и то, и другое. Президент очень хорошо умеет использовать подобные рычаги влияния для достижения результатов в переговорах.
Иран – самая большая по численности населения страна, с которой США воевали со времен Корейской войны. Уже одно это дает некоторую перспективу – такой конфликт не может быть легким.
Иран – устойчивое государство, бывшая империя с богатой культурой и глубоко укоренившейся политической системой. Поэтому неудивительно, что оно способно выдерживать давление и продолжать функционировать. Эта устойчивость означает, что любое урегулирование будет сложным, и грань между миром и паузой, скорее всего, останется размытой. В то же время меня беспокоит внутренняя динамика в иранском руководстве. Есть признаки того, что оно может быть раздробленным. Вероятно, они хотят соглашения и, возможно, нуждаются в нем, но не совсем ясно, кто здесь главный и как принимаются решения. Эта неопределенность затрудняет переговоры и может объяснять противоречивые сигналы о том, достигнут ли прогресс.
– Как Китай и Россия интерпретируют нынешнюю паузу в конфликте? Изменяет ли она их стратегические расчеты?
– Не думаю. Обе страны играют в долгую игру. Китай, вероятно, предпочитает, чтобы США оставались вовлеченными в конфликт на Ближнем Востоке, чтобы его военные ресурсы и внимание были там связаны. Это позволяет США не сосредотачиваться на Восточной Азии, регионе Китая.
Россия извлекает выгоду из нестабильности и роста цен на нефть и часто стремится сыграть роль "спойлера" в отношениях с США. Однако она также озабочена продолжающейся войной в Украине, которая в последние недели создала для Москвы ряд проблем.
Поэтому, хотя обе страны внимательно следят за ситуацией, сама по себе эта пауза не вносит существенных изменений в их общие стратегии.
"Никто не выходит из конфликта в выигрыше, но все извлекают уроки"
– Вы и ваши коллеги наметили четыре сценария развития событий после войны в Иране. Какой из них сейчас кажется наиболее вероятным?
– Да, мой коллега Джефф Чиммино и я наметили четыре сценария развития событий после войны в Иране, в основном сосредоточенные на отношениях между США и Китаем, которые, на мой взгляд, являются наиболее важными.
На данный момент мы наблюдаем то, что мы назвали "управляемым ослаблением гегемонии США". Это когда Соединенные Штаты играют ограниченную роль и не доводят конфликт до полной эскалации, в то время как Китай остается относительно пассивным и не предпринимает открытых действий в поддержку Ирана.
Если посмотреть на ситуацию со стороны, то никто из участников не выходит из этого конфликта в выигрыше. Но все стороны извлекают уроки. Один из первых уроков для Китая и России может заключаться в том, что вооруженные силы США обладают высокой оперативной эффективностью – они способны нанести удары по десяткам тысяч целей за короткий промежуток времени. Но при этом они ограничены в стратегическом плане с точки зрения политических результатов, к которым приводят эти операции.
– На какие ключевые показатели следует обратить внимание в ближайшие дни, чтобы понять, к чему все это ведет?
– Один из очевидных показателей – возобновятся ли военные операции с той или иной стороны. Иран уже запустил ракеты по ОАЭ, нанеся некоторый ущерб, и дальнейшие подобные действия станут важными сигналами.
Нам также следует следить за менее заметными действиями со стороны США, а также за тем, как продвигаются переговоры и считает ли какая-либо из сторон, что ее цели достигаются.
На повестке дня стоит ряд вопросов, и хотя я надеюсь, что их удастся решить путем переговоров, это будет непросто. Ситуация может перерасти в своего рода "замороженный конфликт", в частности, связанный с морскими вопросами и другими нерешенными спорами.
– Конфликт в Иране изменил баланс сил на Ближнем Востоке, или мы наблюдаем лишь начальные этапы более длительной геополитической перестройки?
– Я хотел бы обратить внимание на более широкую геополитическую картину. Я думаю, что это часть продолжающейся многолетней перестройки международной системы. Это переход от того, что существовало пять или десять лет назад, к тому, куда движется мир. И он будет продолжаться еще некоторое время. Этот процесс затрагивает каждый регион и отношения между великими державами.
На Ближнем Востоке мы уже наблюдаем сдвиги. Объединенные Арабские Эмираты, похоже, углубляют связи с США и Израилем, включая сотрудничество в области противоракетной обороны, а также расширяют экономические и дипломатические контакты. Мы также видели, как ОАЭ официально объявили о выходе из ОПЕК. Совет сотрудничества стран Персидского залива, вероятно, станет менее единым, чем раньше. Времена, когда ОАЭ просто следовали региональному консенсусу по каждому вопросу, вероятно, прошли.
Таким образом, мы наблюдаем более фрагментированный региональный ландшафт на фоне широких глобальных геополитических сдвигов.
