Ссылки

Новость часа

Кто помогает жертвам домашнего насилия на Северном Кавказе. Премьера документального фильма


Группа "Марьем" – единственная в России правозащитная организация, которая занимается защитой женщин и детей, пострадавших от семейного насилия. Основная сфера деятельности группы сосредоточена на Северном Кавказе.

Кризисная квартира "Марьем" располагалась в Махачкале, но после того, как соосновательницы группы были подвергнуты преследованию и угрозам со стороны правоохранителей, женщинам пришлось покинуть Россию.

Однако, даже находясь за пределами страны, правозащитницы Светлана Анохина, Екатерина Нерозникова и другие активистки продолжают помогать жертвам домашнего насилия, дистанционно координируя их эвакуацию.

Настоящее Время сняло фильм о работе "Марьем" и их подопечных.

Халимат Тарамова – одна из доверительниц правозащитной группы. Именно из-за нее активисткам пришлось спасаться бегством. Халимат ушла из дома, скрываясь от регулярных побоев и угроз со стороны мужа.

"Она была даже отчасти влюблена в своего мужа, потому что это новая перспектива. Ты вышел за порог уже опостылевшего тесного родительского любимого дома, и ты стал жить как взрослый. И они жили в Москве. Cтал сильно гулять и бить ее. Она к этому была не очень готова. Не так она представляла себе супружескую жизнь", – делится Светлана Анохина.

По ее словам, в подобных случаях родственники могут подать заявление в федеральный розыск, даже если им оставлена записка. Поэтому правозащитники советуют своим доверителям отправлять видеообращение прямо на сайт МВД. Человек должен назвать себя, сказать, что уходит из дома по собственному желанию и просит не сообщать родственникам о своем местонахождении. К видеообращению нужно приложить заявление, написанное от руки.

Светлана Анохина
Светлана Анохина

"Мы на самом деле очень не любим, когда девочки бегут. Если есть возможность хоть какая-то найти защиту, например среди родственников, то это, конечно, лучше. Потому что, во-первых, когда они убегают, за ними отряжается погоня, такая стая, поймать ее и вернуть – это же становится делом каждого. И во-вторых, если они без поддержки в чужом городе, они уязвимы, и мы за них всегда боимся", – признается правозащитница Светлана Анохина.

Тем не менее активистки укрывали Халимат на кризисной квартире в Махачкале.

"К нам стал стучаться участковый в дверь. И говорить, что в розыске находится Халимат Тарамова. И что, по их информации, она здесь, – вспоминает Светлана. – После того случая было принято решение теми, кто занимался нашим делом, в частности "Комитетом против пыток", что нам бы лучше побыть подальше, чтобы на нас не взгромоздили нелепое обвинение в похищении и насильственном удержании, тем более, что мы поперли против полиции".

Нападение на кризисную квартиру "Марьем"
Нападение на кризисную квартиру "Марьем"

Еще одна доверительница "Марьем", скрываясь от нежелательного договорного брака, навязанного родителями, вынуждена постоянно маскироваться. Вместе с девушкой правозащитницы отправляются в полицию, чтобы написать добровольное заявление о снятии ее с безосновательного федерального розыска, который инициировали родители.

"Последний месяц моя мать прекрасно знала, что я собираюсь уйти из дома, и ходила со мной в университет. То есть мы выходили вместе из дома, она приходила, сидела в университете, ждала меня. То есть никаких друзей, речь не шла ни о каких социальных сетях, телефонах и об общении в принципе. Единственные вот эти полтора часа, которые я сидела на паре, это было для меня спасением. В день своего госэкзамена я просто зашла первая, сдала первая, вышла. То есть у меня было время в запасе. И через черный ход вышла из университета и убежала", – рассказывает девушка.

Она признается, что была даже попытка суицида.

Екатерина Нерозникова
Екатерина Нерозникова

Правозащитница Екатерина Нерозникова говорит об особенностях кавказского домашнего насилия: "Нет никакой совершенно надежды на то, что тебя поддержит общество. То есть я, например, понимаю, что если меня побьет парень, я прибегу к соседке, соседка меня укроет дома. Она, может быть, мне будет говорить: "Ну мы тоже терпели, меня тоже бил мой дед, все дела, но как-то вот любили друг друга". Но она меня не оставит за порогом и не скажет: "Иди сама решай свои проблемы".

"Я знаю, что мой отец не скажет мне, даже если будет какая-нибудь такая проблема, что давай, умри там. Вышла замуж, там умри. А девочкам, которые там живут, скажут, еще как скажут", – продолжает Екатерина.

Только одна героиня фильма не боится за свою безопасность. Это Лана Эстемирова, дочь убитой в 2009 году на территории Ингушетии правозащитницы Натальи Эстемировой. Лана чувствует себя спокойно, так как живет в далеком Лондоне. Но свое точное местонахождение даже она предпочитает скрывать.

Лана Эстемирова
Лана Эстемирова

"Она с утра уехала очень рано, у меня был урок французского. И где-то в 11 утра мы должны были встретиться у нее в офисе в "Мемориале". Я начала писать на оба ее телефона, звонить ей, она не брала трубку. Я приехала в офис с сумкой, думая, что она будет там, никто не может до нее дозвониться. Поначалу я просто думала: ну, наверное, ее арестовали, она сидит у какого-то следователя в офисе. То есть такое тоже случалось. Не было даже ни тени подозрения. И не было вообще новостей до самой ночи. Но уже было понятно, что что-то плохое произошло", – вспоминает Лана события двенадцатилетней давности.

"Мне нечего терять. Самое дорогое, что у меня было, – это была моя мама. Мы жили вдвоем, это была вся моя семья. И в тот день, когда убили мою маму, убили всю мою семью, по сути", – признается девушка.

"НКО, и правозащитные организации и инициативы, действительно имеют потенциал, они имеют большую силу. Это пугает власть. Поэтому ты можешь делать максимум, миллион хороших вещей. Но если этот миллион хороших вещей делаешь ты, а не государство, государство будет пытаться тебя убрать", – убеждена Екатерина Нерозникова.

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG