В субботу 14 февраля представители Великобритании, Швеции, Франции, Германии и Нидерландов заявили на полях Мюнхенской конференции по безопасности, что на основе анализов биообразцов Алексея Навального расположенные в этих странах пять химических лабораторий независимо друг от друга пришли к выводу, что лидер российской оппозиции был убит ядом, который можно извлечь из кожи южноамериканской лягушки-древолаза.
"Эпибатидин — это токсин, содержащийся в ядовитых древесных лягушках Южной Америки, — говорится далее в заявлении пяти стран. — В России он в природе не встречается. Россия утверждала, что Навальный умер естественной смертью. Но, учитывая токсичность эпибатидина и сообщенные симптомы, причиной его смерти, скорее всего, стало отравление. Навальный умер в заключении, а это значит, что у России были средства, мотив и возможность ввести ему этот яд".
О выводах, к которым пришли специалисты из пяти европейских стран, первым сообщил The Insider. Главный редактор издания Роман Доброхотов отвечает на вопросы Настоящего Времени.
– Ваше издание сегодня первым сообщило, что отравление Навального подтверждено пятью европейскими странами. Что вы можете рассказать о ходе этого расследования?
– Для меня важнее не то, что мы первые смогли сообщить эту новость, а то, что мы еще два года назад опубликовали расследование, в котором утверждали, что Алексей Навальный был именно отравлен в тюрьме и полагались при этом на совсем другие данные, а именно данные следствия. Из документов, которые попали в наше распоряжение, следовало, что до публикации официального ответа семье Навального составлялись черновики, в которых более подробно описывалось, что именно происходило с Навальным в последние минуты. Там были симптомы, которые совершенно не укладывались в официальную картину, а именно боль в животе, рвота, судороги, после этого скорпостижная смерть. Все это указывало именно на отравление. А сегодня мы можем сравнить симптомы, которые мы два года назад публиковали, с теми симптомами, которые вызывает именно этот конкретный яд эпибатедин, и это ровно те самые симптомы, стопроцентное совпадение. Так что получается, что у нас теперь не просто доказательство, а двойное доказательство того, что Алексей Навальный был отравлен. А для журналистов-расследователей это важно еще и потому, что предыдущие отравления, известные, тоже надо будет теперь пересмотреть, потому что некоторые из тех отравлений, которые, как мы думали, произошли с помощью "Новичка", возможно, на самом деле были совершены с помощью этого яда. Скажем, отравление Никиты Исаева, который был убит в поезде теми же самыми людьми, которые травили Алексея Навального. Симптомы тоже были очень похожи. Так что теперь у нас есть чуть-чуть больше данных, и мы будем это использовать.
– Что касается отравления Навального в 2020 году, есть ли повод сомневаться, что это был "Новичок"?
– Нет, в том случае "Новичок" был обнаружен в следах на бутылке, то есть там мы точно знаем, что это был он. Просто нам известно, что тот же самый институт, ГосНИИОХТ, который разрабатывал "Новичок", этот лягушачий яд тоже изучал, потому что в 2013 году была научная публикация [ее обнаружил журналист Радио Свобода Сергей Добрынин – прим. ред.] о том, что они этот яд смогли синтезировать. То есть они располагают довольно большой палитрой. Это одни и те же люди, они экспериментировали с разными средствами на разных людях. Просто теперь мы должны принимать во внимание, что на самом деле их инструментарий намного шире, чем раньше казалось.
– Что касается исполнителей, то в заявлении пяти стран говорится, что возможность отравить Навального была только у спецслужб. Мы стали ближе к тому, чтобы узнать, кто это был?
– В данном случае Владимир Путин сам сузил круг подозреваемых до себя самого, потому что понятно, что в тюрьме строгого режима никто, кроме представителей государства, в камеру допущен быть не может, и просто так даже сотрудник ФСИН никогда бы не решился ничего делать, это очевидно. Все могло делаться только по приказу с самого верху. В общем-то, никогда не было сомнений в том, что по политическим делам без отмашки Владимира Путина никакие отравления не совершаются, но если это происходило где-нибудь, условно, на улице или в ресторане, или в транспорте, как это было с Владимиром Кара-Мурзой, с Дмитрием Быковым, с тем же Никитой Исаевым, там всегда могли быть какие-то конспирологические версии о том, что кто-то Путина подставляет. Здесь же эти конспирологические версии абсолютно исключены. Даже если представить себе, что это какой-нибудь действительно безумный сотрудник ФСИН по заказу, предположим, западной разведки что-то сделал бы, то, учитывая, что там все напичкано камерами и все контролируется, Кремль бы вычислил этого условного сотрудника ЦРУ в первый же день. Прошло уже несколько лет, и нам рассказывают какие-то сказки, что у него сердце само остановилось без всяких причин. Здесь, как мне кажется, они и не скрывают свою собственную виновность. И это один из элементов устрашения из серии "ну да, все будут знать, а нам все равно". Так же Иран сейчас себя ведет, расстреливая протестующих. Это чуть-чуть менее однозначная, но примерно того же рода расправа.
– Вам понятно, почему результаты этого исследования опубликовали именно сейчас? Почему это заняло два года?
– Да, это совершенно понятно. Я думаю, что где-то в течение полугода с момента смерти Алексея уже были первые результаты, но проблема в том, что здесь нужно было, чтобы много стран и много лабораторий, независимо друг от друга смогли подтвердить эти результаты. С "Новичком" же то же самое было, если вы вспомните: после отравления Навального было три страны, три независимых лаборатории, которые вышли и сказали: "Да, мы подтверждаем, что это «Новичок»". В этом случае лабораторий даже не три, а пять. Но это было еще и сложнее, потому что "Новичок" – это более изученное вещество, есть довольно много лабораторий, которые могут этот яд обнаружить. В случае же с нынешним ядом это еще более редкое вещество, то есть подтвердить было еще сложнее. Ну и сейчас подходящий случай, когда представители разных стран встретились на одной конференции и смогли сделать совместное заявление. Мне кажется, что это разумный подход: лучше немного подождать, но сделать аргументы такими, что никакие Мария Захарова и Маргарита Симонян ничего не смогут этому противопоставить.
– Что известно о том, как получили и вывезли из России биологические образцы Навального?
– Я так понимаю, что об этом не сообщается, чтобы обезопасить участвовавших в этом людей. Мы знаем, что ФСБ препятствовало тому, чтобы и врачи, и родственники имели нормальный доступ к образцам, к биоматериалам, и преследовали тех, кто пытался нормальным путем получить какие-то анализы. Поэтому очевидно, что сейчас ФСБ будет проводить собственное расследование на предмет того, как эта информация утекла. Зачем нам им помогать, зачем что-то сообщать об этом?
– Когда мы говорим об образцах, о каких именно образцах мы говорим? Как можно такое определить и как долго яд сохраняется в них?
– В данном случае более или менее любые биоматериалы подходят, поскольку этот яд очень плохо метаболизируется, то есть он очень долго остается в организме – в отличие, кстати, от «Новичка» и многих других веществ. В случае с "Новичком", как вы помните, Навального специально держали несколько дней и не отпускали за границу, надеясь, что яд метаболизируется. Но яд остался на бутылке, так что это не помогло. А в этом случае времени было предостаточно, чтобы это найти. Я так понимаю, что ставка была сделана на то, что в принципе биоматериалов не будет вывезено никаких и не будет проанализировано. А если даже кто-то и вывезет, то не будет той лаборатории, которая достаточно компетентна, чтобы этот яд в принципе найти. И такое действительно могло быть. То есть нам в значительной степени повезло, что нашлись ученые, нашлись лаборатории с достаточным опытом и экспертизой, чтобы этот яд обнаружить.
– Как вы считаете, могут ли у сегодняшних заявлений быть какие-то последствия для России и, возможно, для Владимира Путина лично?
– После смены режима последствия обязательно будут для всех. Но если мы говорим о том, что происходит прямо сейчас, то здесь довольно важно, что попытки Кремля вбросить в официальные версии как можно больше шума и сомнений разбиваются, когда у нас есть железные доказательства, когда много разных стран вписываются и подтверждают это официальными документами, официальными заявлениями на высшем уровне. Противопоставить всему этому заявления Симонян, Захаровой или Соловьева о каких-то новых фантасмагорических версиях будет довольно сложно. Какую-то свою аудиторию они, возможно, убедят, но для широкой мировой аудитории то, что было сегодня заявлено пятью странами, звучит достаточно весомо, и я не думаю, что Кремль этому может что-то противопоставить. Сам тот факт, что пять цивилизованных государств напрямую обвиняют Владимира Путина в том, что он убил своего ключевого политического оппонента, это очень серьезное обвинение. Мне сложно сказать, какие у него могут быть последствия, но я думаю, что будут как минимум дипломатические последствия, политические, что после этого жать ему руку и пытаться вести с ним бизнес as usual будет политически проблематичнее.
