Ссылки

Новость часа

Как пара мечтателей создали в Казахстане кинофестиваль Clique Fest


Сlique Fest под руководством продюсера Наргиз Шукеновой и режиссера Бориса Байкова возник фактически из ничего. Частная инициатива мечтателей, пожелавших сделать в Казахстане кинофестиваль уникальных премьер без лишнего пафоса и ковровых дорожек, неожиданно оказалась успешной. От первого показа "Бердмэна" в СНГ к прокату картин в России ("Любви" Гаспара Ноэ, "Смерти Сталина" Армандо Ианнуччи, "Зови меня своим именем" Луки Гуаданиньо).

Хотя казахстанских денег в проекте до сих пор немного, создатели Clique Fest продвигают именно национальное кино. Стартом стал показ отреставрированной в 2016 году классической документалки "Турксиб" Виктора Турина.

Конкурс документального кино Средней Азии включал в себя работы из всех стран региона. Получилась разнородная подборка картин режиссеров со всего мира, рассказывающих о жизни народов Средней Азии. Истории вечного переселения, миграции, поиска лучшей доли сбалансированы темой привязанности к корням и земле.

В конкурсе многие фильмы по темам дублируют и дополняют друг друга, к примеру, истории экспатов из Казахстана в Германии (Bye Bye, Baby и "Каратау"), поэмы умирающего места ("Металлический хлеб" и "Жаланаш"), рассказы о мигрантах в Москве ("Чужая работа" и "Песни Абдула"). Драматические описания проблем (Narkomen, "Меерим", "Я не болен, я – гей") не противоречат рассказам о легендах земли и человеческих судьбах ("Урожайная луна", "Джамиля", "13 километров").

Настоящее Время коротко рассказывает о пяти фильмах конкурса.

Чужая работа (Денис Шабаев, 2015)

Чужая работа: история жизни одного мигранта
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:01:20 0:00

Среди картин о выходцах из Средней Азии, которые на чужбине пытаются найти себя в современном мире, выделяется работа Дениса Шабаева из Школы Марины Разбежкиной. История типичного таджикского гастарбайтера по имени Фаррух. Он не экзотичен или маргинален, а вполне узнаваем. Молодой житель Новой Москвы хочет стать артистом – и как знакомо здесь недоверие родителей, уверенных, что это ненастоящая профессия. Даже имя героя кажется знаковым: Фаррухом звали Фредди Меркьюри, мигранта, вопреки обстоятельствам воплотившего все честолюбивые мечты.

Фарруха из Таджикистана, впрочем, ждет другая судьба. Это мытарства тюремного заключения – из-за ДТП, а следом – добровольное отречение от "московского" пути и возвращение к своей любви и семье. Однако и здесь не конец истории: мы остаемся в неведении, что Новая Москва даст его родным, которые не могут оставить город. Молчаливый отец, заткнув уши, читает молитвы, а в минуты отдыха берет старую советскую камеру: "Я теперь режиссер".

Стоически переносящая падения и ошибки родных мать, кажется, утратившая способность радоваться, когда вдруг случайно все идет хорошо. Младший брат-подросток, освоивший русский без акцента, видеоигры, рэп и, как любимый старший брат Фаррух, сделавший большую ставку на жизнь – стать знаменитым футболистом и получить сразу все.

Песни Абдула (Анна Моисеенко, 2017)

Тема пресловутого "таджикского гастарбайтерства" иначе раскрывается в фильме Анны Моисеенко. Абдулу повезло: вместе с соратниками по спектаклю "Акын-опера" он два года назад получил театральную премию "Золотая маска". Однако формальные признания не изменят образ жизни человека, обреченного на постоянное отчуждение: случайные работы, многолетняя разлука с семьей.

Песни Абдула, его неистребимая тяга к творчеству – не романтическая возможность вырваться в другой мир, а скорее поэтизация повседневности. Монотонные будни прерываются монотонными музыкальными вставками, где рассказ о трудностях жизни гастарбайтера ложится на древние мелодии.

Bye Bye Baby (Юлия Бокслер, 2018)

"Прощай, детка!" Затянувшееся последнее "прости" вынужденной, исторически случайной, но от этого не менее любимой – до боли – родине. Последняя из поколения немецких ссыльных в Казахстане, Юлия возвращается из Берлина в места, где прошло ее детство. С ней друзья: немцы, никогда не видевшие ни Азию, ни бывший Советский Союз, и спутники из далекого прошлого, оставшиеся в Казахстане. Трип по железным дорогам, солнечным степям и пыльным городам страны, кажется, никуда не ведет. Но сколь богато на ассоциации и чувства это потревоженное детство – как всякий потерянный рай, недоступный непосвященному, который видит лишь внешние аляповатые декорации давно отыгравшей пьесы.

Вот нелепый двухэтажный дворец на обнесенном забором маленьком участке – некогда дом для большой семьи, построенный немецким дедушкой, видимо, по представлениям о сказочных немецких замках. Героиня не может сдержать слез, пока друзья ободряюще улыбаются. В процесс узнавания вовлекаются прохожие, жители советских панельных пятиэтажек.

Все это, прямо по Прусту, скреплено памятью впечатлений, которые возвращаются к героине: вкусом копеечного мороженого, запахом листьев, ощущением степного ветра.

Металлический хлеб (Чингиз Нарынов, 2014)

Если нет выхода, можно есть что угодно. Человек приспосабливается. Майлуу-Суу – забытый историей городок на юге Киргизии, где люди жить не должны. Один из самых загрязненных радиоактивными отходами городов мира.

Бывшая работница лампового завода, попавшая под сокращение пенсионерка, каждое утро ищет еду. Это означает терпеливое просеивание стеклянной крошки на городской свалке, в которой попадаются цоколи от лампочек, – вот и полезный металл. Уподобившись пещерной женщине, она, сидя на земле, бьет камнем по каменной наковальне, чтобы сплющить попавшие между булыжников металлические детали. Это действительно похоже на древнее добывание пищи из твердых плодов и костяных остовов.

В этом пейзаже легко отыскать метафору бесконечного капиталистического производства и потребления, а также историю крушения цивилизации.

Урожайная луна (Захид Мавани, 2018)

Древнейший лес, переживший ледниковый период, еще живет меж горных хребтов Киргизии и дает ежегодный урожай каштанов. Немногочисленные местные жители привязаны к лесу мистически и материально – это их богатство и пространство мифологии. Отец ведет детей во тьму деревьев, попутно рассказывая легенду о демоне в обличье женщины, которая заманивала к себе заплутавшего мальчика. Наступает день, опять ночь; семья живет в палатке, собирает каштаны, охотится и рассказывает сказки у костра. Истории о привидениях рифмуются с воспоминаниями о советской эре и раскулачивании, когда привычный порядок мира обратился вспять. Это очень неспешное, завязанное на поэтике природы повествование о волшебной истории места и подлинной истории народа.

КОММЕНТАРИИ

Карты распространения и смертности от коронавируса в мире
XS
SM
MD
LG