Петербурженка Елена Попова – соосновательница российского Движения сознательных отказчиков от военной службы. После того, как Россия начала полномасштабную войну с Украиной и вторглась на ее территорию, Елену начали преследовать за ее деятельность и юридическую помощь россиянам, которые не хотят воевать. В июле 2025 года в отношении семидесятилетней женщины возбудили уголовное дело по статье о "фейках" об армии (ст. 207.3 УК РФ), наказание по которой составляет от штрафа до лишения свободы на срок до 15 лет. В квартире, где Попова жила с престарелыми родителями, провели обыск, а саму Елену после него отправили под подписку о невыезде.
Через месяц после обыска и начала уголовного преследования, не дожидаясь суда, Елена уехала из России. Сейчас она живет в Грузии и первое интервью после вынужденной эмиграции дала проекту Радио Свобода Север.Реалии. Под Новый год, 26 декабря 2025 года, стало известно, что Попову в России заочно арестовали и объявили в межгосударственный розыск.
Что мы ранее писали о деле Поповой и Движении сознательных отказчиков:
14 сентября 2025 года, четыре утра, аэропорт Шота Руставели в Тбилиси. В зоне прилета бесшумно разъезжаются двери, и в толпе пассажиров, выходящих с рейса Минск-Тбилиси, появляется невысокая улыбающаяся женщина с рюкзаком за спиной и небольшим цветастым чемоданчиком в руке. Это Елена Попова. Она более 15 лет отстаивала право российских мужчин не брать в руки оружие, а с началом мобилизации помогала им не попасть на войну.
Двенадцать часов назад Попова сбежала из России из-под подписки о невыезде, которую с нее взяли после заведения на нее уголовного дела. Она вышла из подъезда своего дома в Петербурге, села в ждавшую ее машину и уехала в Беларусь, а оттуда улетела в Грузию. Перед этим сотрудники ФСБ провели обыск в квартире Поповой и грозили отправить ее в СИЗО.
"Я проснулась. Мама еще спит. И вдруг такой грохот, сумасшедший совершенно, – вспоминает Елена день обыска у нее в квартире и то, как к ней пришли силовики и начали выламывать двери. – У меня сразу екнуло: неужели оно? И в этот момент крики: "Открывайте, ФСБ!"
"Я понимаю, что сейчас они будут в квартире, и ставлю перед собой две задачи: предупредить коллег по Движению сознательных отказчиков и позвонить адвокату, – перечисляет Попова. – Номер адвоката с февраля 2022 года висел на бумажке у меня над столом. Ну и как-то надо дать знать внешнему миру о происходящем".
Она говорит, что одновременно и ждала, что к ней нагрянут с обыском, и оказалась не очень к нему готова:
"У меня очень долго лежал собранный рюкзак с самым необходимым для такого случая (обыска и ареста), – замечает Елена. – Но после того как я объявила о том, что ухожу из Движения сознательных отказчиков, я разобрала этот рюкзак. Подумала, что все, наверное".
В Петербурге Елена жила вместе с очень пожилыми и больными родителями (ее матери 83 года, отцу – 88). И она боялась больше всего за них. Но отец, по ее словам, к визиту силовиков был морально готов и отреагировал на него спокойно. А мама, инвалид, которая пережила два инсульта и имеет проблемы с памятью, весь обыск просто проспала в своей комнате: ее сотрудники ФСБ тревожить не стали.
"За маму спасибо, конечно, что не зверствовали, – замечает Попова.
Елена рассказывает, что перед тем, как силовики проникли в ее квартиру, она спрятала в матрас ноутбук и телефон. Но в итоге отдала их сама – чтобы сотрудники ФСБ не стали перерывать всю квартиру.
"Самое смешное было, когда они обыск в моей комнате закончили и не нашли ноутбук, который я просто в постель засунула. И вот когда они собирались переходить в другую комнату, я говорю: "Не нашли, один-ноль в мою пользу", – и стала засовывать руки в кровать. ФСБэшник так испугался! Говорит: "Я сам, я сам!" Наверное, он думал, что я оттуда автомат достану", – смеется Елена.
Попова также вспоминает, что силовики очень боялись попасть в кадр. Когда они зашли в комнату ее отца и увидели рядом с его компьютером небольшую видеокамеру, они сразу потребовали: "Уберите это".
"Пока они заканчивали в квартире, я успела принять душ, собрала вещи. После обыска мы поехали на допрос, и я уже, в общем, готовилась в СИЗО оттуда отправиться, – вспоминает Елена. – Потом подоспел адвокат и поехал сразу же за нами в следственный отдел".
После допроса Попову действительно повезли в ИВС на Захарьевской улице. Но оказалось, что задержанных по уголовным делам там не принимают. В ОВД по Московскому району, куда ее пытались отвезти затем, ответили, что у них только "мужские места". В итоге соосновательницу Движения сознательных отказчиков привезли назад в Следственный отдел, а оттуда повторно отправили в ОВД Московского района, где ей пришлось ждать оформления еще 40 минут.
"И вот мы наконец-то заходим, начинаем куда-то спускаться. И тут я понимаю, что ИВС у них в подвале. Глухое помещение, без окон, какие-то клетки с узкими скамейками, на которых можно только сидеть, прилечь нельзя даже. Сверху у этой клетки потолок невысокий. Я и понимаю, что даже зайти туда не могу, не то что пробыть до утра. И у меня началась паническая атака: я поняла, что если мне тут плохо станет, то я могу просто не докричаться, чтобы мне скорую вызвали, – рассказывает Елена. – Я говорю дежурной, что мне плохо. Она смотрит в документы и говорит этому ФСБшнику: "1965-го года рождения? Кого вы мне сюда привезли? Я ее не возьму!"
"А он ей говорит: "Да она же актриса, что вы ей верите? Она правозащитница, она людей этому учит!" – пересказывает Попова слова своего конвоира.
Скорую в ИВС Поповой все-таки вызвали. Врачи померили Елене давление и госпитализировали ее. Так что ночь перед судом по избранию меры пресечения женщина провела в больнице, а не в следственном изоляторе.
По ее словам, заснуть в ту ночь она все равно не могла и решила написать письмо отцу. Елена не сомневалась, что ее арестуют и отправят в тюрьму, и думала, что это ее последнее письмо родным без цензуры.
К удивлению Поповой, суд на следующий день не стал отправлять ее в СИЗО и отпустил домой. В тот же день следователь взял с нее подписку о невыезде, и больше Елену не беспокоили. Ей оставалось ждать суда и приговора.
Дома Попова стала знакомиться с материалами дела.
"Там были расшифровки всех звонков. Какие-то вещи было очень неприятно читать, потому что я боялась за своих знакомых, с которыми что-то такое обсуждала. Какие-то – смешно, – рассказывает она. – Там была переписка в нашем чате во "ВКонтакте", где я пишу, что Саша Белик у нас теперь дважды "иноагент", в личном качестве и в качестве руководителя Движения сознательных отказчиков. И шучу, что это почти как дважды Герой Советского Союза. Ну, тогда посмеялись все".
"А дальше в деле лежит справка – кто такие герои Советского Союза. И рапорт сотрудника о том, что Попова приравнивает героев Советского Союза к "иноагентам", которые наносят вред нашему отечеству", – вспоминает Елена материалы дела.
После обыска и задержания один из оперативников ФСБ рассказал Поповой, что следователи "наблюдали" за ее работой с января 2022 года. Он даже упомянул в разговоре об одной из рекомендаций, которую она давала мужчинам, попавшим в военкомат и подвергавшимся насильственному призыву. Елена советовала им не надевать военную форму и, если нужно, сидеть голым. ФСБшник признался, что сам бы такую рекомендацию выполнить не смог. А его напарник добавил, что они тоже считаются мобилизованными.
"Он начал меня расспрашивать: а как вы помогаете мужчинам? Я бы вот тоже уволиться уже хотел и бизнесом заняться. Ну и жалуется, мол, вот такая работа, зарплата маленькая и все в таком духе, – пересказывает Попова свой разговор с силовиком. – Я ему говорю, что раньше нужно было думать. А он отвечает: "Ну как, я же столько лет этому учился".
"Мы когда у ИВС ждали приема, там мимо мой автобус 50-й проходил, и этот ФСБшник пошутил, что не будет возражать, если я домой уеду. Они и сами домой хотели побыстрее, а не со мной возиться, – рассказывает Елена. – А когда я от ИВС отбилась, и они меня не приняли, он очень разозлился".
Попова говорит, что многие ее коллеги, друзья и знакомые говорили ей, что нужно уезжать из России. Но Елена даже после обыска очень долго не могла решиться на этот шаг. Побег казался ей настолько страшным и трудно исполнимым, что она смирилась со своей участью и готовилась к тому, что после приговора ее отправят в тюрьму. А когда она все же думала о побеге, все время представляла, как ее схватят и сразу же отправят за решетку.
Но месяц спустя она все-таки решилась на побег из России.
"Мне многие говорили "уезжай" еще в первый год войны. Но для меня всегда было важно, что я с самого начала оставалась в России, потому что это, мне кажется, было важно для людей, которые обращались ко мне за помощью, – подчеркивает Попова. – Важно было, что я не откуда-то из безопасного далека советы им даю, а здесь, в Петербурге сижу".
"Я когда читала материалы своего дела, понимала, конечно, что оно абсолютно пустое, там ничего нет. Но уже было дело Жени Беркович, и поэтому я не надеялась на то, что останусь на свободе, – объясняет она. – А когда я вернулась домой после суда, поняла, как же я люблю свой дом!"
По словам Елены, она также хотела до приговора и колонии побольше времени провести с родными:
"Как хорошо, что у меня мамочка есть, на которую я иногда ворчу. У нее проблемы с памятью, она даже не поняла, где я была", – вспоминает Попова день обыска и своего задержания. Ее матери, у которой после двух инсультов проблемы с долговременной памятью и для которой каждый день начинается "с нуля", сказали, что Елена переехала жить к дочери с внучкой.
Самое страшное, по словам Елены, во время побега для нее было сделать первый шаг – выйти из дома и дойти до припаркованной на соседней улице машины, на которой ее отвезли в Беларусь. После того, как она прошла белорусскую границу и оказалась в самолете, она, по ее словам, впервые почувствовала себя в безопасности.
"Я даже физически ощущала, как у меня постепенно мышцы расслабляются с каждым этапом. В самолете я уже смогла заснуть, и мне приснилось, что я опоздала на посадку. Я с ужасом проснулась. И только когда грузинскую границу прошла, поняла, что все позади", – вспоминает Елена.
Попова признает, что, скорее всего, она уже не вернется в Россию и не увидит родной Петербург. Она говорит, что ее утешает лишь, что у нее есть связь с родственниками и друзьями.
"Когда я выходила из дома, у меня было ощущение, что родителей я, наверное, больше не увижу. Но сейчас, в отличие от СССР, есть интернет, и мы можем общаться, – говорит она. – Мы с внучкой каждый день созваниваемся. Я, конечно, сейчас не могу их обнять физически. Но для них это лучше, чем если бы я сидела в колонии, Да и страна не закрытая. В конце концов, можно купить билет и прилететь ко мне. А у меня теперь у меня задача адаптироваться в стране проживания, выучить язык и найти какую-то работу".
****
Российские силовики "потеряли" Елену Попову 20 декабря 2025 года: в этот день она не пришла на ознакомление с результатами экспертизы по ее делу. Следователь проинформировал адвоката Поповой, о том, что, если она не объявится к вечеру, то будет объявлена в розыск. Неделю спустя российский суд вынес постановление о заочном аресте Поповой и объявлении ее в межгосударственный розыск.
"Все три месяца я пыталась дистанцироваться от истории с побегом, и у меня это получилось, в общем. Я восприняла эту новость об аресте и розыске спокойно, – говорит Елена. – Но неприятная нотка все равно была. Они как бы еще раз официально подчеркнули: путь назад тебе закрыт, и с родителями ты больше не увидишься".
"У меня нет ностальгии по России, но есть семья. Если бы они все были здесь, со мной, это бы воспринималось по-другому", – замечает Елена.
В 2024 году волонтеры Движения сознательных отказчиков от военной службы ответили на 68 262 сообщений, провели 914 консультаций по вопросам альтернативной гражданской службы и 224 консультации по составлению и подаче судебных исков по поводу незаконного призыва. Летом 2023 года движение было признано иностранным агентом, а его медиаресурсы заблокированы на территории Российской Федерации. Но, несмотря на это, а также отъезд Поповой из России, организация и сейчас продолжает свою деятельность. Сама Елена за время работы в ДСО и войны в Украине помогла многим российским мужчинам добиться права на альтернативную гражданскую службу (АГС) или избежать насильственной мобилизации. Она много консультировала оказавшихся в военкомате в результате облав, помогая им не уехать на фронт и смогла вернуть домой даже мобилизованных, которых уже отправили в часть.
