Ссылки

Новость часа

Три дня без сна и еды: Станислав Курилов спрыгнул с круизного лайнера и проплыл 100 километров, чтобы сбежать из СССР. Как это было


В декабре 1974 года из Владивостока к экватору отправился туристический лайнер "Советский Союз". Его пассажирам не оформляли визы: судно не собиралось заходить в иностранные порты. Все, что было разрешено делать тем, кто плыл на лайнере – любоваться далекими берегами на горизонте, а вечером слушать лекции о положении трудящихся в странах капитализма.

13 декабря погода начала портиться, приближался шторм. Пока остальные пассажиры собирались на танцевальной площадке у бассейна, один мужчина поднялся на верхнюю, техническую палубу корабля. Он долго стоял, вглядываясь в горизонт. Рядом были заняты своими делами трое матросов, но потом двое из них ушли, а один повернулся к пассажиру спиной. Мужчина понял, что это его шанс. Он в одну секунду перепрыгнул через ограждение и нырнул в ночной океан.

Мужчину звали Станислав Курилов, хотя он предпочитал имя Слава. Когда его пропажу обнаружили, его искали несколько часов, но не нашли и объявили пропавшим без вести. На самом же деле Курилов три дня, без сна, без воды и без пищи, один плыл в океане. Он преодолел почти сто километров и добрался до филиппинского острова Сиаргао, чтобы начать новую жизнь за границей. Когда на родине узнают, что беглец выжил, его заочно приговорят к 10 годам лишения свободы за государственную измену. Но лишить его свободы уже не получится.

Курилов – один из самых известных беглецов из СССР за границу. Его вдова Елена Генделева-Курилова рассказала Сибирь.Реалиям, как он планировал побег и что с ним произошло после.

*****

Станислав Курилов родился 17 июля 1936 года. Он рос в Семипалатинске (сейчас это город Семей в Казахстане), где вокруг лишь бескрайние степи.

"Там до любого моря бесконечно далеко. Но первое слово, которое сказал маленький Слава, было слово "вода". На стене в родительском доме висела картинка с парусником на волнах. И когда Слава ее увидел, то испытал первое в своей жизни религиозное переживание. Он просто заболел морем", – рассказывает Елена Генделева-Курилова.

Сам Курилов так это описывает в своей автобиографической книге "Один в океане":

"Помню улицу в маленьком провинциальном городе, дом и комнату, где я обычно сидел за столом и неохотно делал уроки. За окном, через улицу, я всегда видел высокий серый забор. Мне приходилось смотреть на него каждый раз, когда я поднимал голову от книг. Я ненавидел этот серый забор, потому что он стоял между мной и тем загадочным внешним миром. Иногда мне удавалось смыть его усилием воли. Я мысленно представлял себе большие океанские волны, и они, накатываясь, постепенно сносили его начисто. Передо мной открывались неведомые дали – тихие лагуны тропических островов с пальмами на берегу, одинокий парусник вдали у горизонта и необъятный простор океана. Но когда я уставал мечтать и приходил в себя, я видел перед собой снова неумолимый серый забор…"

В пионерлагере Слава самостоятельно научился плавать, а в десять лет на спор переплыл Иртыш, едва не погибнув под винтом проплывающего мимо судна. В пятнадцать лет сбежал в Ленинград, чтобы устроиться юнгой на Балтийский флот.

"Родители уехали, Слава остался на попечении бабушки с дедушкой. Они недоглядели – и Славе удалось какими-то правдами и неправдами добраться до Питера. Конечно, юнгой его не взяли, ведь никаких документов у него не было, – рассказывает Елена Генделева-Курилова. – Призывная комиссия ему отказала. Но Славу не так-то просто было остановить".

Юный Слава Курилов с родителями
Юный Слава Курилов с родителями

Отслужив в армии, Курилов подал документы в Ленинградское мореходное училище. А когда из-за проблем со зрением его "забраковала" приемная комиссия, – поступил в Гидрометеорологический институт на специальность "океанограф". После окончания вуза он работал инженером-гидрологом на Байкале, жил в избушке неподалеку от поселка на острове Ольхон. В его обязанности входил сбор информации с 13 метеостанций у северной части озера. Курилов говорил, что больше всего в этой работе ценил возможность полного уединения.

Остров Ольхон на Байкале
Остров Ольхон на Байкале

Затем Курилова, молодого и перспективного специалиста, пригласили в Геленджик на Черном море, в подводную исследовательскую лабораторию "Черномор".

"Возглавлял лабораторию Анатолий Викторович Майер. Он обучал команду океанографов выживанию в море. Они по две недели жили, как полулюди-полурыбы, как акванавты, на глубине в 30 метров. Большую часть времени проводили под водой и даже ночевали на скале, чтобы утром снова броситься в воду, – рассказывает Генделева-Курилова. – Слава провел под водой более двух тысяч часов – это его зафиксированный стаж аквалангиста. Майер учил ребят правильно действовать в экстремальных ситуациях: например, когда начинался шторм, они на крохотной лодочке неслись к берегу прямо на скалы. Одно неверное решение, секунда промедления могли стоить жизни".

Через несколько лет, стоя на верхней палубе лайнера "Советский Союз", Курилов не испугается надвигающегося шторма, а наоборот, использует его в своих интересах.

"Любой другой человек подумал бы: может, лучше отложить прыжок? Но Слава, наоборот, подсчитал, что огромные океанские волны дают ему дополнительный шанс не разбиться при ударе о воду, – рассказывает вдова Курилова. – С верхней палубы до воды было 14 метров. Штормовая волна могла прибавить или убавить 6 метров высоты, как повезет. Но Славу это не пугало, а радовало".

Станислав Курилов
Станислав Курилов

Исследования команды Майера привлекли внимание знаменитого океанографа Жака- Ива Кусто: он пригласил советских коллег из "Черномора" совершить совместную экспедицию через Тихий океан к берегам Туниса.

"Ради этого проекта Слава окончил штурманские курсы. Он готовился три года. Но в Институте океанологии начались интриги. И сам Майер слишком выделялся, и его команда тоже всем стояла как кость поперек горла. Они были чересчур известными и независимыми. Такая вольница никому не была нужна, – рассказывает Генделева-Курилова. – Многим не понравилось и то, что их заметил и пригласил Кусто. В итоге в экспедицию отправили другого человека".

Вскоре работа с "подводным домом" прекратилась, а группу водолазов Майера разогнали. Стала призрачной и мечта Курилова о заграничной поездке. Он и до "Черномора" каждые три года подавал документы на выезд на границу, но каждый раз получал отказ. Отец Курилова в годы войны побывал в плену, а сам Станислав считался неблагонадежным, поскольку учил английский и практиковал йогу – странные увлечения для советского человека. Кроме того, родная сестра Курилова жила в капстране: она вышла замуж за индийского студента, с которым познакомилась во время учебы, и уехала с ним сначала в Индию, а затем в капиталистическую Канаду. Курилов рассказывал, что во время очередного посещения ОВИРа он случайно увидел свое личное дело: на нем стояла печать: "Посещение зарубежных стран считаем нецелесообразным".

"Слава записал тогда: "Я наблюдал, как корабли моих мечтаний уходили за горизонт один за другим". Все, что было интересно, что радовало в жизни – все это было остановлено, распущено, разбито, закрыто под ключ… Это был какой-то серьезнейший кризис внешней жизни. Она зашла в тупик, и перспективы были самые унылые", – рассказывает его вдова.

Однако 15 ноября 1973 года тогдашней гражданской жене Курилова Жанне попалось на глаза объявление в "Вечернем Ленинграде". Жителей города приглашали в круиз на лайнере "Советский Союз", "из зимы в лето" – в плавание к экватору через Тихий океан и тропические моря.

"Тур на круизном лайнере стоил диких денег – 350 рублей (почти три зарплаты научного сотрудника в институте – ред.) Это была огромная сумма. Но Жанна видела, как душит Славу ситуация, в которой он оказался. И она нашла эти деньги и послала его в этот круиз, – рассказывает Генделева-Курилова. – Но взяла с него слово, что он не совершит никаких безумств: Жанна предполагала, что от Славы можно ожидать нечто в этом роде".

Сам Курилов написал про свое путешествие на лайнере так:

"Меньше всего лайнер был приспособлен для побега – как хорошая, добротная тюрьма. Линия борта шла от палубы не по прямой вниз, как у всех судов, а закруглялась "бочонком"– если кто и вывалится за борт, то упадет не в воду, а на округлость борта. Все иллюминаторы поворачивались на диаметральной оси, разделявшей круглое отверстие на две части. Я надеялся незаметно отправиться за борт через один из них, но это полукруглое отверстие годилось разве что для годовалого ребенка! Чуть ниже ватерлинии по обе стороны судна от носа и до кормы были приварены подводные металлические крылья шириной полтора метра. Для прыжка с борта нужно было бы разбежаться по палубе и нырнуть ласточкой, чтобы войти в воду как можно дальше от корпуса и этих крыльев. Такой прыжок трудно выполнить с верхних палуб, где есть разбег, – высота их превышала двадцать метров, и на ходу это мог сделать разве только Тарзан".

"После тщательного осмотра кормы лайнера глазами будущего беглеца я понял, что прыгать можно только в двух местах: между лопастью гигантского винта и концами подводных крыльев, там, где струя воды отбрасывается от корпуса. На корме главной палубы, возможно, не будет туристов — у самого борта стояли баки с мусором. Расстояние до воды отсюда было метров четырнадцать. Мне приходилось много раз прыгать в море со скал десятиметровой высоты или с надстроек небольших судов. Но с такой большой высоты, на скорости..."

13 декабря Курилов совершил тот самый прыжок с борта "Советского Союза". В книге он пишет, что в тот момент в океане не было никаких огней: ни луны, ни звезд. Прыгая, он думал, что ему предстоит проплыть до ближайшего острова Филиппин лишь около 17 км. При этом возможности спокойно изучить маршрут у него не было – карту ему увидеть удалось лишь мельком. Также у него не было с собой компаса.

В итоге расстояние до берега оказалось почти вдвое больше, к тому же беглеца отнесло в океан течением. Плыть до берега пришлось около 100 км: на это Курилов потратил три ночи и два долгих дня. Его спасло не только то, что он отлично плавал, но и то, что он серьезно увлекался йогой: это тоже помогло ему сконцентрироваться и преодолеть себя и океан.

"На Байкале, на острове Ольхон, Слава практиковал йогу по 12 часов в день. Отдавал ей все свободное время. Если нужно было отвлекаться на работу, то занимался, сколько уж получалось, но не меньше 4 часов в день. – рассказывает Генделева-Курилова. – А в 1973 году, незадолго до побега, у Славы были как раз очень интенсивные практики. Он открыл для себя новые уровни в йоге, совершенно туда погрузился. Это одна из причин, почему он был невероятно физически сильным и выносливым человеком".

В своей книге Курилов писал, что для того, чтобы выжить в океане, в первую очередь ему нужно было победить страх, а чтобы оставаться в сознании, нужно было удерживать ритм движения и дыхания. За маршрутом он пытался следить по звездам.

"Лайнер стремительно удалялся. Я чувствовал огромное облегчение –​ ведь только что я ушел живым и невредимым от страшного вращающегося винта, – писал Курилов в книге "Один в океане". – И я наконец полностью осознал, что совершенно один в океане. Помощи ждать неоткуда. И у меня почти нет шансов добраться до берега живым. В этот момент мой разум ехидно заметил: "Зато ты теперь окончательно свободен! Разве не этого ты так страстно желал?!"

Когда Курилов доплыл до филиппинского острова Сиаргао, за три дня его тело покрылось светящимся планктоном и начало фосфоресцировать, светиться голубым цветом. Сам беглец вспоминал, что, когда очутился на суше, он танцевал сиртаки от счастья.

Остров Сиаргао на Филиппинах
Остров Сиаргао на Филиппинах

Его увидели рыбаки из поселка Генерал Луна и доложили о находке властям. Ни документов, ни денег у Курилова не было, поэтому его отправили в тюрьму, где содержали нелегальных мигрантов и бродяг.

"Поначалу в Славе подозревали советского шпиона. Его допрашивали, причем очень серьезно. А потом переправили в форт Бонифачо, где начальником тюрьмы был видавший виды подполковник. Он понял, что Слава никакой не шпион, что это не тот тип человека. И они с ним подружились, – рассказывает Генделева-Курилова. – Подполковник даже брал его с собой в походы по местным барам".

"Славе светило просидеть в тюрьме бесконечно долго. Ему сказали: "Найдите родственников, которые за вас заплатят, и тогда мы вас выпустим". Единственной родней за границей была сестра Анжела. Но ее еще нужно было найти в Канаде, – рассказывает вдова. – Но его приятель-подполковник отвел заключенного в канадское посольство, где согласились начать поиски Анжелы и довольно быстро ее нашли. Сестра выступила поручителем и оплатила перелет по маршруту Манила – Токио – Торонто ценой в 2 тысячи долларов".

"Комиссия по эмиграции и депортации Филиппин выдала Славе забавный сертификат: он подтверждал, что это тот самый русский, которого местные рыбаки нашли на берегу острова Сиаргао после того, как он прыгнул с борта советского судна. Когда Слава с этой бумажкой оказался в Канаде, в Министерстве внутренних дел его запомнили надолго. И каждый раз, когда он туда приходил, улыбались: а, мол, этот тот самый, которого нашли рыбаки", – вспоминает Генделева-Курилова.

Как сложилась судьба "молодого советского перебежчика" из Украины
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:02:52 0:00


Жизнь в Канаде Курилову пришлось начинать с чистого листа. Он работал в пиццерии, в пекарне, за три доллара в час чистил днища кораблей в порту, но вскоре смог найти работу по специальности: устроился в частную компанию, занимавшуюся продажей оборудования для подводных погружений по всей Америке.

"До богатства и благополучия было далековато. Но Слава уехал не для того, чтобы стать богатым человеком. Для него главное было стать свободным человеком в свободной стране", – подчеркивает Генделева-Курилова.

В своей книге Курилов писал, что больше всего в СССР ему не нравилось то, что все жили в страхе:

"Я жил в государстве, где люди постоянно боялись чего-нибудь. Я видел страх в их глазах, в их позах, в манере говорить друг с другом, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Больше всего это чувствуется в столичных городах, в провинции отчаяние и безнадежность ощущаются меньше. Трудно поверить, что в стране существует множество здоровых, сильных мужчин, объятых постоянным страхом, трудно жить среди них".

В 1985 году в Тель-Авиве Курилов познакомился с журналисткой Еленой Генделевой. Они поженились, после чего он переехал в Израиль и устроился в Институт океанографии в Хайфе.

Станислав Курилов с Еленой Генделевой
Станислав Курилов с Еленой Генделевой

В январе 1998 года Курилов участвовал в водолазных работах на Кинерете, более известном в России как Тивериадское озеро. Освобождая от рыболовных сетей аппаратуру, установленную на дне, он запутался в сетях и выработал весь воздух.

"Слава очень испугался. Темнота, сети – это была ситуация, очень похожая на смерть. И он понял: это смерть предупреждает о своем приходе", – рассказывает его вдова. И это действительно было так: погружение в Кинерете 29 января стало для Курилова последним: в тот день на поверхность он уже не поднялся.

Изначально интервью опубликовано на сайте Сибирь.Реалии

Коронавирус. Вся статистика
XS
SM
MD
LG