Если к концу 10-х годов XXI века российское кино и индустрия сериалов активно развивались, то сегодня, после аннексии Крыма, конфликта на Донбассе и четырех лет полномасштабной войны даже работники сектора говорят о полномасштабном кризисе. В киносериальной индустрии в России все больше госзаказа и цензуры, все больше эскапизма и римейков классики СССР, и одновременно – все больше разрыва между заказчиками картин и интересами зрителей, особенно тем контентом, который смотрит молодежь.
Что происходит с российским кино, и как оно пришло к своему нынешнему состоянию? Почему зритель предпочитает киносказки? И есть ли надежда на то, что из сора российского киномусора снова прорастут шедевры? Настоящее Время поговорил об этом с культурологом и преподавателем Яном Левченко.
"Кинематограф, в который государство вкладывает деньги, не пользуется спросом"
– Недавно на премьере очередной серии "Елок" телеведущий Дмитрий Нагиев сказал, что с киноконтентом в России сейчас "беда". В рунете эти слова вызвали бурю возмущения, и даже звучали призывы, что надо этого актера "отменить". Почему такая реакция? И насколько в российском кино все реально плохо?
– Нагиев – мастер эпатажа, он с этого начинал в 90-е. Но сегодня в сфере культуры в России (и кино здесь не исключение) контекст такой, что нужно быть патриотом, турбопатриотом, и только тогда ты заслуживаешь того, чтобы участвовать в проектах и получать финансирование.
Кино одним из первых начало на этот "патриотический" запрос реагировать, потому что кинематограф еще большевиками во времена раннего СССР рассматривался как пропагандистская машина. И так же он рассматривается сейчас наследниками большевиков – как пропагандистская машина. И, как при большевиках, так точно так же и сейчас тот кинематограф, в который государство вкладывает деньги, не пользуется вообще никаким спросом. В этом смысле традиция поддерживается, добрые традиции сохраняются.
Вы спросили, почему тогда такая реакция на его слова? Потому что это правда, а правда неприятна. Ничего нового Нагиев не сказал. Он просто вслух произнес то, что все эти люди на самом деле знают.
– Вы сказали, что кино, сделанное как "госзаказ", не пользуется спросом. Но если мы говорим об игровом кино, в России сейчас хит проката – это "Чебурашка-2", который за пять дней собрал больше трех миллиардов рублей. Такой же успех постиг и первую серию этого фильма. Это что, ностальгия по советскому прошлому? Это такой эскапизм, желание уйти от суровых военных будней?
– Я сказал, что не пользуется спросом "государственническое", пропагандистское кино, в которое пытается вкладывать деньги государство. Но, надо сказать, что государство и не пытается получить с него прибыль и не питает относительно него никаких иллюзий. Пропагандистские фильмы, за редким исключением, даже не получают кинотеатрального проката: они сразу идут по телевидению, потому что всем все понятно.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Соучастники "русского мира". Как в России снимают кино и сериалы, которые оправдывают войну в УкраинеЧто же касается "Чебурашки" и, например, бесконечных сказок, которые сейчас выходят… Да, в российском кино, насколько я понимаю, каждый год подается все больше заявок (питчингов) на сказки. И каждый год сокращается, пропорционально сказкам, количество каких-то реалистических историй, истории из современности. И все больше и больше сказок получают, так сказать, путевку в жизнь.
Это, естественно, показатель эскапизма. Это показатель стремления уйти от реальной действительности, спрятаться. И внутри этой шкатулки с секретом находится ностальгия по СССР, которую в лежалом, вторичном, третичном, четвертичном, каком угодно виде продают российскому обществу с середины 90-х: начиная со "Старых песен о главном" и до программ Леонида Парфенова.
Эта ностальгия – универсальный шифр, с помощью которого раскрывается или, ну, в известном смысле, осознает себя, переписывает себя нынешняя российская идентичность. Российская идентичность существует только на фоне ностальгии по СССР. У нее совершенно нет никакого стремления идти вперед, нет представления о себе настоящей, существующей в данный момент. Есть только представление о том, что целью нашей является возвращение в СССР, как в некоторый потерянный рай.
И вот поэтому, по мнению продюсеров, стоит только сделать ремейк советского сюжета – как он уже частично обречен на успех. Но это не так. И хотя сегодня очень многие советские сюжеты переснимаются, часто ничего из этого не получается.
– Если мы говорим о бесконечных сериалах и фильмах про так называемое "СВО" – они не пользуются популярностью. Фильм "Свидетель" и фильм Проханова провалились с треском в прокате. Почему российский зритель, несмотря на вал пропаганды, идеологической обработки с экранов, не интересуется патриотическим кино?
– Я думаю, что в случае с кинематографом все-таки работает рыночный механизм.
Парадокс нынешней российской действительности заключается в том, что это попытка возродить Советский Союз в политическом смысле – при отсутствии советской экономической модели, отсутствии советских механизмов функционирования общества, государства и индустрии. То есть, это перекошенный контекст, который не будет работать нормально. И изначально есть конфликт между этими моделями, которые отталкиваются друг от друга, как полюса магнитные.
Мне кажется, что российское кино все-таки подчиняется экономическим показателям, и оно принуждено, как и позднее советское кино, зарабатывать деньги в прокате. И оно сталкивается с проблемой: зрителю нужно то, что ему нужно от кинематографа. Ему нужен хороший фильм, увлекательный, интересный, вне зависимости от идеологии. Например в американском кино снимаются фильмы с очень разными настроениями, с разными представлениями, с разными идеями, они не идут все строем в одну сторону, там транслируются очень разные ценности. А в случае с Россией кинематограф пытается заработать деньги с помощью того, что ему спущено сверху. А это невозможно сделать. Это можно сделать только через изучение рынка и через безупречную, безотказную работу экономических моделей, которые работают в случае в развлекательной индустрии.
А в России эти экономические модели не работают. Потому что деньги все попилили на входе. Никто ничего не сделал. Хороший сценарий не написан. Если ты хочешь сделать хорошее кино, то ты сначала пишешь классный сценарий, получаешь под него какую-то ссуду, и затем уже понимаешь, что тебе нужно будет эти деньги отдавать и пытаешься их заработать, чтобы потом отдать.
В России, если ты делаешь кино по "госзаказу", у тебя нет необходимости это делать. Ты изначально получил деньги, попилил их, раздал всяким там "друзьям и родственникам кролика". И потом, просто "на отвали" выпускаешь продукт, который, разумеется, провалится в прокате. А государство получит шиш, не понимая, почему оно получило шиш. А публика проголосует ногами в пользу переснятых пиратских копий голливудских фильмов. Невозможно заставить человека получать удовольствие и голосовать рублем за то, что того не заслужило, это работает безотказно.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Минкульт РФ заявил, что "Барби" и "Оппенгеймер" не способствуют "сохранению и укреплению традиционных духовных ценностей""Кино 30-х годов XX века по влиятельности несопоставимо с современным"
– Хотел вас как раз спросить о "Кавказской пленнице-2" и других похожих ремейков советской классики: ни один не вызвал восторга у зрителей, их и критикуют и за перегруженность мемами, и за низкопробный юмор. Что авторы этих римейков сделали не так?
– Я думаю, что они просто сняли не историчные римейки.
Что такое историчные ремейки? Историчный римейк – это римейк, который пытается с большей или меньшей успешностью адаптировать популярный исторический сюжет, сюжет из прошлого, но в другом значении. Это получается, если этот сюжет пытаются пересадить в современные контексты так, чтобы эти контексты учитывались, чтобы они о себе там заявляли – чтобы это не было механическим переносом вот этих мемов, шуток, которые хороши в контексте.
Но в случае с серией о Шурике – все шутки интересны только как симптом своего времени. Все, что снимал Гайдай – это некое зеркало той эпохи, когда эти фильмы сделаны. Только в этом их, так сказать, настоящее значение, и в этом их так называемый секрет. Когда это все просто механически пересаживается в современность и ничего не меняется – это выглядит нелепо, глупо. Это выглядит как замшелый, покрытый паутиной уголок Дурова с мышами и железной дорогой. Это очень классно было, наверное, в 60-е годы, когда ничего другого не было, это было конкурентоспособно, это было контекстуально обусловлено. А в 2010-е годы, когда мы с дочерью туда ходили, спустя 50 лет – это выглядело жалко и отвратительно, это выглядело отталкивающе. Здесь, я думаю, работает тот же самый эффект, и внеисторичное пересаживание исторического сюжета на современную почву, конечно же, не срабатывает.
– Интересно, при этом, что римейки, это повторение советского культурного кода в современном кино, у российских ура-патриотов тоже вызывает негодование. Тот же кремлевский идеолог Александр Дугин был недоволен успехами "Чебурашки-2" и говорит, что новый фильм – "это просто ад". Почему такая реакция вот у этих "турбо-патриотов"?
– Я думаю, это потому что человек обижен, обижен перманентно, фундаментальным образом и пытается различными способами доказать свою состоятельность. И обычно человек, охваченный ресентиментом, доказывает свою состоятельность через демонстрацию несостоятельности другого. И на самом деле реакция Дугина как бы конденсирует в себе разлитую в целом в российском обществе негативную реакцию на очень многие явления, как культурные, так и политические. Они считают, что "если ты что-то воспринимаешь позитивно, ты лох", и нужно обязательно найти что-то плохое, чтобы показать, какой ты умный.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: "Угар патриотизма", бесконечные сказки и вырезанные ЛГБТ-персонажи. Как в России снимают и показывают сериалы и кино во время войныИ чем больше ты, к примеру, сидя на диване, рассказываешь, как надо вести боевые действия, поливаешь грязью тех, кто в реальности оказался внутри этих боевых действий, – тем более умным ты сам себе кажешься. Я думаю, что здесь работает именно этот механизм.
– Я хотел поговорить еще немножко об уходе от реальности с помощью вот игрового кино. Этот прием в принципе не новый, во времена Советского Союза, в сложные исторически страшные моменты на экраны выходили музыкальные комедии: "Волга-Волга", "Веселые ребята", "Свинарка и пастух". Это помогает власти, государству контролировать настроение в обществе в тяжелые времена? Как сейчас?
– Голливудская машина 30-х годов, которая сформировала так называемый "классический Голливуд", а также нацистское кино – это все-таки очень профессиональная кинематографическая индустрия. Советское кино многому научилось у Голливуда – в лице того же Александрова, который, так сказать, привез модели голливудского мюзикла в сталинскую Россию и начал снимать упомянутые вами фильмы. Пырьев работал в той же парадигме, просто вместо городской лощеной и гламурной жизни демонстрировал не менее надуманную жизнь крестьянскую.
Все более или менее одинаковым образом действовали, эти кинематографы, вне зависимости от идеологии, которой руководствовались режимы, эти кинематографы заказывавшие. Но отличие этих кинематографов от современного этапа развития кино заключается в том, что мы сейчас живем в обществе с широкополосным информационным обеспечением, в котором, наряду с кинематографом существует гигантское количество разных форм медиа, которые обслуживают население и компостируют ему мозги.
И сейчас надеяться на то, что с помощью кинематографа можно навеять человечеству "сон золотой" – мне кажется несколько наивно. Можно с помощью кинематографа привлечь публику в зал, поддержать определенный сегмент зрителя. Но сегодня с помощью кино нельзя добиться по-настоящему действенных эффектов массового зрелища и массового развлечения, которые были возможны в эпоху высокого модерна, эпоху аналогового, доцифрового периода, когда люди не в режиме реального времени получали информацию, а всегда в отложенном виде.
В случае с нашей эпохой – кино это только один из видов медиа, который равноправен по отношению к другим, и даже часто проигрывает по отношению к инстаграму, тик-току, по отношению к коротким видео. Все они имеют гораздо большее синхронное влияние на человека, чем вот эти, так сказать, "надуманные истории". И фильмы сегодня человек выбирает по собственному выбору, и только если они дико увлекательные, он готов за них заплатить и пойти специально их ногами где-то их посмотреть. И это существенная разница. Поэтому, конечно, кино 30-х годов XX века по степени влиятельности несопоставимо с современным кинематографом.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Война пришла в российские театры. Кто и как ставит пропагандистские спектакли об "СВО""У пропагандистов в России нет языка, чтобы обратиться к молодежи"
– Цитаты из старых советских фильмов очень часто используются современной федеральной пропагандой: например очень часто используют "элементарно Ватсон" из советского ремейка английского детективного романа. Это попытка пропагандистов стать ближе к аудитории, они апеллируют к общему советскому прошлому?
– Аудитория, которую конструируют, и к которой обращаются российские пропагандисты – она среднего возраста и старше. У пропагандистов в России нет языка для того, чтобы обратиться к молодежи, потому что молодежь не понимает, что такое "Элементарно, Ватсон": она не будет смотреть экранизации Игоря Масленникова ни в жизнь.
С начала XXI века в России началось кардинальное расхождение аудиторий. Я в России в университете лекции студентам читал и обратил внимание: они как бы все хуже и хуже реагировали на какие-то вещи, цитаты, которые из меня автоматически вылетали. Они понимают, что я что-то имел в виду, но что я сказал – они не понимают.
Пропагандисты работают на людей, как я и старше, условно, 45-50 плюс, которые еще застали позднесоветские времена и которые как бы внутри телевизионной культуры находятся. Что будет дальше? Ну, катастрофы не будет, потому что пропаганда, как известно, и в интернете прекрасно себя чувствует. Просто она там немножко по-другому функционирует, там свои законы и свои тенденции. Но вот что касается вот этого цитатного словаря, который вы упомянули – в интернете цитатный словарь, конечно, совершенно другой.
А пропагандисты во многом ориентируются еще и на заказчиков своих. Потому что их заказчики – это все люди, родившиеся в 50-е, в лучшем случае в 60-е годы XX века. Весь высокопоставленный государственный аппарат, который является ньюсмейкером федеральной повестки – они все смотрели советское кино, и они хохочут, друг друга пихая в бок, когда кто-то цитирует фильм "Кавказская пленница" или "Холодильник "Розенлев", финский" – и они "га-га-га" все такие. И эти цитаты опознаются, возможно, частью аудитории, которая пока еще в строю. Но этот цитатный ресурс крайне ограничен. И ему недолго осталось.
– Еще один вопрос. Патриотическое кино, традиционные ценности, все эти "заказные" фильмы популярностью в России не пользуются. Иностранное кино, которое показывают в России – цензурируется, из него вырезаются целые сцены… Какое тогда будущее вообще у российского кинематографа? У российского кинозрителя? На ваш взгляд, что его ждет в ближайшие годы в этом плане?
– Ну, что касается зрителя, то здесь, я думаю, со зрителем здесь все будет в порядке. Зритель как скачивал в торрентах то, что ему было интересно, так и продолжит это делать, благо, такие возможности есть.
Что касается кино – да, здесь ситуация более скверная. Потому что профессионалы уходят: умирают или уезжают, либо они просто не выдерживают этого. И я думаю, что с кино в России, конечно, опустошительные вещи уже происходят и будут дальше происходить. Но одновременно российский артхаус как раз периода войны, возможно, через сопротивление материала, через собственный эскапизм внутри профессии, через какие-то практики бегства в широком смысле этого слова это преодолеет.
Люди уезжают в другие страны, живут в Индии, или в Казахстане или еще где-то, но остаются российскими кинематографистами и снимают для российского зрителя. И многим удается сейчас делать продукт, который производит большое впечатление. Но это – камерные фильмы, может быть, какие-то фильмы, какие можно снять на региональных студиях, хотя их все меньше, конечно, потому что денег нет.
К концу 10-х годов XXI века российское кино было готово заявить о себе примерно, по совокупности достижений, примерно так же, как румынское в начале XXI го века. Ну, были такие тенденции. И сериалы мощные были для "Нетфликса", и фестивальные достижения были, и так далее. Все это – это просто критическая масса индустрии, которая не может взять и рассосаться за три-четыре года. Да, индустрия пострадала от войны, но при Сталине советский кинематограф – пострадал, как минимум, еще больше: в начале 50-х годов XX в эпоху "малокартинья" снималось лишь по 8-9 картин в год. В год! На все советские студии. И тем не менее, в 1957-м году был снят фильм "Летят журавли", который получил Золотую пальмовую ветвь в Каннах. И поэтому я думаю, что такие же механизмы продолжают в российской кинокультуре оставаться.