Из подконтрольной Украине части Донецкой области эвакуируют гражданских. Несмотря на то, что темпы наступления российских войск замедлились, обстрелы украинских городов и сел остаются интенсивными.
Ваш браузер не поддерживает HTML5
Как полиция и спасатели эвакуируют жителей Донецкой области
Кирил – полицейский в составе эвакуационной группы "Феникс" украинских спасателей.
"Знаю город по улицам, по людям – так легче работать", – говорит он.
Заявок на эвакуацию так много, что спасатели, полицейские и волонтеры работают сообща.
"До этого людей надо было упрашивать, чтобы выехать. А сейчас, люди сами звонят, скидывают заявки, что хотят выехать", – продолжает Кирилл.
В Дружковке нет света, нет интернета, практически нет людей. И хоть до передовой отсюда довольно далеко, но за счет увеличения дальности полетов российских дронов, проживание в городе стало крайне опасным. Единственный относительно безопасный метод заезда сюда – на бронированном транспорте.
Кирилл в 2014-м выехал из Донецка, а пару недель назад эвакуировал семью из Краматорска. А родной город его коллеги Владимира оккупировали в 2025 году.
"Мне супруга прислала фотографию, как они сидят в подвале. С того момента я сказал: "Хватит, я вас вывожу". Мы думали, а как год прошел, мы смирились с тем, что не вернемся домой", – говорит спасатель ДСНС Донецкой области Владимир Загорулько.
Пока спасатели и полицейские ищут первый адрес, в эвакуационный центр в Краматорске приезжают первые эвакуированные. Их много. За последние недели российская армия взяла под огневой контроль практически всю неоккупированную часть Донецкой области.
Розалина – с пригорода Краматорска: "Свет тухнет, связи вообще нет. Надеялись на лучшее, а оно с каждым днем все хуже и хуже".
Наталья с соседями приехала из городка буквально в нескольких километрах от Славянска: "Еще полгода назад [решили уехать]. [Ждали] мира. Думали, что все успокоится, что все будет хорошо. Потом поняли, что уже все. Решили эвакуироваться".
Игорь Николаевич пешком вышел из Константиновки, там сейчас передовая.
"Там руины. Полный бардак. Я шел пешком с хромой ногой, в феврале я травмировался – на мину наехал случайно. Не знал, что это мина. Меня вывели военные. В январе я похоронил мать. Мы с ней последние 20 лет жили в одной квартире. Похоронили прямо во дворе дома. Кладбища закрыты, доступа нет. Хоронят во дворах домов. Я могилу своей матери видел прямо с балкона каждый день", – рассказывает он.
Теперь Игорь Николаевич людей, которые выезжают своевременно, называет "умными". А говоря о сидящих до последнего, крутит пальцем у виска. Он сам пытался верить в завтрашний день, но оптимизм пошатнулся.
Владимир закрывает дверь. Неспеша, словно прощаясь с каждым этажом, выходит на улицу. Говорит, что решение выехать – не его.
"Родственники сказали. Холодильника нет. Воды нет. Заболел, проблемы с ногой. Очень тяжело. Думаю, что в один конец", – говорит он.
В машине его успокаивают, говорят – пора выезжать. Но не говорят, что он вернется. И это отличительная черта нынешней эвакуации. Из Краматорска Владимир уедет к дочери. Он мечтает о новой жизни где-то в тихом райцентре.