Властям России по-прежнему не удается справиться с бензиновым кризисом, причиной которого являются удары ВСУ по нефтеперерабатывающим заводам в России. Дефицит и очереди на бензоколонки постоянно возникают то в одном, то в другом, то в третьем регионе.
На этой неделе кризис дошел до Нижегородской области. Власти там даже заявили, что могут ввести запрет на вывоз бензина за пределы области, а пресс-служба правительства выпустила специальное обращение с призывом к нижегородцам пересесть на общественный транспорт. Водителям в свою очередь предложили заправляться по системе "чет — нечет" (в один день для автомобилей с четными номерами, в другой — с нечетными).
В соцсетях водители из Нижнего Новгорода и соседних городов опубликовали много видео многокилометровых очередей за бензином. На некоторых заправках бензин продавали по 140–150 рублей за литр, то есть в полтора раза выше средней цены, но даже на эти АЗС стояли очереди.
Как Кремль пытается восполнить дефицит топлива в России после ударов Украины по российским НПЗ? И с чем связан кризис именно в Нижнем Новгороде? Настоящее Время поговорил об этом с нефтегазовым аналитиком Борисом Аронштейном. По его словам, от 30% до 35% всей нефтепереработки в России уже выведено из строя, но России частично удалось "приглушить" бензиновый кризис за счет импорта из Индии и Беларуси. При этом белорусская продукция поставляет уже 6% топливного рынка России.
– В Нижнем Новгороде многокилометровые очереди за бензином. Это один из крупнейших городов России и близкий к Москве регион. Почему это происходит?
– Был поражен крупнейший нефтеперерабатывающий завод "Лукойла": этот НПЗ производит 12 млн. тонн нефтепродуктов в год. Завод полностью остановлен.
И, поскольку в России еще с советских времен сложилась система логистики, которая предусматривает транспортировку нефтепродуктов исключительно вокруг крупных и средних НПЗ и не предусматривает перевоз, транспортировку нефтепродуктов на большие расстояния, то, безусловно, вывод из строя крупного НПЗ приводит к нехватке нефтепродуктов – как в этом регионе, так и в соседних с ним.
– Но в Москву при этом бензин поставляется?
– До выборов (в сентябре) делали все возможное, чтобы в Москве не было очередей на бензоколонках и была более-менее красивая картинка. После выборов в Москве опять появились локальные очереди. Ряд бензоколонок, в первую очередь независимых, был закрыт.
Россия, в принципе, сейчас перешла из стадии локального частично управляемого дефицита нефтепродуктов в устойчивый кризис топливного рынка.
– То есть это когда локальные кризисы возникают в разных регионах после ударов по НПЗ то тут, то там?
– Да, удары возникают то здесь, то там. И кумулятивный эффект особенно становится заметен, особенно если поражаются установки вторичной переработки. Потому что их аппаратура и катализаторы – импортного производства, и для замены их требуется ввезти в Россию "по-серому", по серым схемам, так называемым "параллельным импортом" (контрабандой в обход санкций – ред.).
Это довольно дорого, долго и не всегда возможно, потому что, например, китайское оборудование не всегда совместимо с западным, которым оборудована большая часть крупных НПЗ в России.
– Сколько времени в этих условиях занимает ремонт мощностей пораженных НПЗ? Потому что, насколько я понимаю, российским новостям все-таки удается восстанавливать отдельные НПЗ. Мы можем судить об этом просто потому, что ВСУ бьют по каждому заводу несколько раз, например, по заводу в Капотне, который до этого уже был поражен.
– На заводе в Капотне были поражены установки первичной переработки. Они относительно быстро были отремонтированы – потому что в установках первичной переработки используется в основном российское оборудование.
Но вот в Орске, когда был поражен НПЗ, был один из редких случаев: губернатор признался, что устранение ущерба, который был нанесен, скорее всего, займет до полугода, то есть продлится до начала 2027 года.
Понятно, что украинские БПЛА бьют по тем же целям для того, чтобы максимально усилить кумулятивный эффект. Сейчас, по различным данным, от 30% до 35% общего объема нефтепереработки в России выведено из строя. И примерно эта цифра сохраняется уже два месяца.
То есть если оборудование российское, конечно, НПЗ ремонтируют. Но тогда тут же выводятся из строя либо эти же самые НПЗ, либо соседние. И таким образом общий объем переработки, который выведен из строя, практически постоянно держится в России на уровне в 30–35%.
– Нижегородские власти говорят, что хотят рассмотреть вопрос о запрете вывоза топлива из региона. Они могут это сделать? И имеет ли это смысл, есть ли вообще что вывозить из Нижегородской области? Или это просто такое популистское заявление?
– Рассмотреть-то они это могут, но запретить, по большому счету, вывоз нефтепродуктов из области они не могут, это не их уровень. И распределять потоки нефтепродуктов в рамках межобластного уровня – это тоже не в их полномочиях это прерогатива правительства. Но они, конечно, могут вводить локальные запреты и ограничения на отпуск бензина или дизеля в одни руки.
– Есть ли сейчас на российском рынке бензин из других стран?
– Да, конечно. В августе 174 тыс. тонн в Россию поставила Индия, причем 94% из этого объема — это бензин, и это 70% всего импорта в августе.
В сентябре пальма первенства перешла к Беларуси, она поставила 205 тыс. тонн бензина и 246 тыс. тонн дизеля. Казахстан всего поставил 50 тыс. тонн, но он остается дополнительным источником, который может потребоваться для снабжения приграничных к нему областей.
То есть на данный момент есть две страны, которые поставляют в Россию довольно крупные партии бензина и дизтоплива, это Индия и Беларусь. Белорусские нефтепродукты вообще сейчас составляют 6% от общего объема топливного рынка в России.
