Страны Ближнего Востока сократили добычу нефти на шесть-семь миллионов баррелей в сутки из-за кризиса вокруг Ормузского пролива, сообщает Bloomberg со ссылкой на источники. Причиной стали запрет Ирана на судоходство в Ормузском проливе и быстрое заполнение нефтехранилищ на фоне почти остановившегося экспорта.
Ормузский пролив – единственный морской путь для экспорта нефти из стран Персидского залива. После начала военной операции США и Израиля против Ирана Тегеран ввел запрет на движение через этот морской коридор. По данным Reuters, более 150 танкеров оказались заблокированы у пролива и бросили якорь в открытом море.
Глава Saudi Aramco Амин Нассер предупредил, что продолжение блокады может иметь тяжелые последствия для мировой экономики. По его словам, перебои уже затронули судоходство и страхование и могут вызвать "эффект домино" в авиации, сельском хозяйстве и автомобильной промышленности. Нассер добавил, что мировые запасы нефти находятся на пятилетнем минимуме и кризис может ускорить их истощение.
На этом фоне цены на нефть резко колеблются. 10 марта Brent падала более чем на 6% – до 92 долларов за баррель, а американская WTI опускалась примерно до 85 долларов после роста выше 100 долларов днем ранее.
Кризис вокруг Ормузского пролива также меняет мировые потоки нефти. По данным CNN, США после месяцев давления на Индию фактически разрешили Дели продолжить закупки российской нефти. Вашингтон предоставил месячное исключение на покупку сырья, загруженного на танкеры до пятого марта, что может обеспечить Индию 20–30 миллионами баррелей нефти.
Как отмечает Financial Times, это даст "немедленное, но весьма ограниченное" облегчение индийским нефтеперерабатывающим заводам, которые столкнулись с дефицитом ближневосточных поставок.
"Это временное отступление от правил – краткосрочный тактический шаг, призванный предотвратить сбои и успокоить рынки, а не изменение политики или существенное увеличение предложения на мировом рынке", – заявили аналитики S&P Global.
Как рост цен на нефть в мире повлияет на экономику России? Отвечает экономический обозреватель Максим Блант:
