Конфликты в Украине и на Ближнем Востоке не следует рассматривать как не связанные друг с другом изолированные инциденты, заявил американский сенатор, сопредседатель Наблюдательной группы Сената по НАТО Том Тиллис.
Тиллис считается одним из немногих критиков текущего внешнеполитического курса США внутри Республиканской партии. Он придерживается позиции, что заморозка конфликта в Украине неприемлема, так как вознаграждение агрессора приведет к колоссальным последствиям для баланса сил во всем мире.
В интервью RFE/RL политик от Республиканской партии заявил, что Иран и Россия стали новой "осью зла" – партнерством, которое, по его мнению, превратилось в стратегический военный альянс.
— Мы наблюдаем изменения в глобальном ландшафте, которые выглядят более скоординированными, чем когда-либо. Вы внимательно следите за Россией и Ираном и за тем, как они нацеливаются на США и их союзников. Вопрос в том, является ли это партнерство настоящим альянсом или тактическим соглашением, которое может распасться?
— Это партнерство гораздо гораздо глубже. Это становится совершенно очевидно, если посмотреть на материальную поддержку, которую Иран оказал России в Украине: сначала через свои технологии беспилотников, а теперь уже наоборот – Россия предоставляет информацию о том, как наносить удары по американским объектам и объектам наших партнеров в регионе. Это абсолютно стратегический альянс, и на самом деле это часть старой "оси зла".
"Ось зла" по-прежнему жива и здорова. В некоторых аспектах ситуация даже ухудшилась с точки зрения числа погибших на поле боя и гибели американских военнослужащих с использованием технологий, произведенных в Иране и затем усовершенствованных с помощью России.
— Что здесь наиболее опасно: передача разведданных, технологий или ядерные амбиции?
— Ядерные амбиции – это то, за чем нужно внимательно следить. Теперь мы знаем, что их пусковые возможности [Ирана] значительно выше, чем они заявляли. По последним оценкам разведки, остаются считанные месяцы, если не недели, до возможности обогащения урана до оружейного уровня. Наличие запасов такого урана и межконтинентальных баллистических ракет – это именно то, почему Трамп должен был сделать то, что он сделал в отношении Ирана.
Россия не желает ничего сильнее, чем видеть ядерную державу на Ближнем Востоке, чтобы дестабилизировать регион – и, думаю, в определенной степени Китай тоже – потому что они считают, что США сейчас воспринимаются как дестабилизирующая сила в регионе. И в тот момент, когда Иран получит такие возможности, это приведет к дестабилизации на уровне, которого мы никогда прежде не видели.
— Если Россия передает Ирану разведданные против США, означает ли это, что Путин фактически вступил в войну на Ближнем Востоке?
— Да, это так. Но, боже мой, Россия – вот почему меня несколько беспокоит позиция администрации. Я искренне надеюсь, что в ходе вчерашнего выступления короля [Великобритании Карла III] перед Конгрессом, украинский народ увидел овацию всех присутствовавших, когда речь зашла о поддержке Украины.
Путин пытается усидеть на двух стульях: делать вид, что он может быть другом или сосуществовать с Соединенными Штатами, хотя на самом деле это совсем не так. Он хочет уничтожить любое влияние США в Европе и на Ближнем Востоке. Сейчас он, по крайней мере, добивается своего на Ближнем Востоке благодаря поддержке Ирана. Но этот человек несет ответственность.
Я сказал вещь, которая, думаю, удивила некоторых: в каком-то смысле он похож на Сулеймани (Касем Сулеймани – командир специального подразделения Корпуса стражей Исламской революции, которое занимается спецоперациями за пределами иранской территорией. Был убит в 2020 году по приказу президента США Дональда Трампа – прим. ред.). Он ответственен за гибель американцев. Разница лишь в масштабах. Сулеймани обвиняли в ответственности за гибель сотен американских военнослужащих. Нет сомнений, что кровь американских солдат и на руках Владимира Путина — через его прокси, через сотрудничество с Ираном и через использование наемников.
Мы должны видеть Путина таким, какой он есть. Это пережиток старых времен коммунизма, и он даже не представляет большинство российского народа, но правит этим народом железной рукой. Он сделает все возможное, чтобы ослабить роль и влияние США и попытаться уничтожить демократию. Он явно антидемократичен, прокоммунистичен, прототалитарен.
— Вчерашнее выступление Карла III нашло отклик и в Восточной Европе, где некоторые считают, что речь идет не о двух отдельных конфликтах, а об одной потенциальной мировой войне на нескольких фронтах. Вы согласны с этим?
— Думаю, да. Мир стал маленьким, и мы должны понимать, что наши противники думают не только о соседних странах – они смотрят гораздо дальше. Это борьба между демократическим миром и тоталитарным миром. Так было всегда и, вероятно, всегда будет. Но нужно смотреть шире. Даже за пределы Ирана. Посмотрите на деятельность России в Африке, особенно в Северной Африке. Посмотрите, что они делают в Украине. Посмотрите на гибридную войну в Молдове и на Балканах по всей Восточной Европе. Они уже ведут войну, и мы, возможно, лишь пытаемся ее сдержать, хотя могли бы ее закончить.
Нет никакого способа, при котором Владимир Путин победит, если мы сосредоточимся на Украине. Позволить ему победить там — значит дать ему плацдарм для распространения ненависти и антидемократических принципов по Восточной Европе и Африке. Это та мировая война, которую он хочет вести и выиграть.
— Самая большая уязвимость Запада – это не военная слабость, а сокращающееся внимание?
— Да. Американский народ может быстро отвлекаться. Войны – это сложно. Есть риск, что люди сначала сосредотачиваются на проблеме, а потом хотят двигаться дальше. Но нельзя "двигаться дальше" от ядерной угрозы со стороны Ирана или от последствий поражения Украины.
Если Иран станет ядерной державой – это будет иметь глубокие последствия. Если Россия будет вознаграждена за победу над Украиной – это тоже будет иметь серьезные последствия. Это другой тип мировой войны, но она идет между "хорошими" и "плохими", и американскому обществу нужно об этом постоянно напоминать.
— Санкции против Ирана и России теряют эффективность?
— Думаю, да. Они работают лучше всего, когда скоординированы. Честно говоря, меня разочаровывает, что Европа отстает. Некоторые союзники имели экономические интересы, мешающие введению санкций.
Долгосрочные последствия бездействия гораздо хуже краткосрочных экономических потерь. Нужно мыслить более широко. Если бы Европа действовала более решительно, возможно, этого конфликта удалось бы избежать.
— Участие Ирана повышает ставки для НАТО?
— Да. Иран – партнер [России] в войне против Украины, как и Северная Корея. Несколько стран работают вместе против Украины, и Иран – один из ключевых участников. Мы должны противостоять этому вместе с союзниками.
— Путин рассчитывает не победить, а переждать Запад?
— Именно. Он хочет нас пересидеть.
— Может ли это партнерство перегрузить оборону Запада?
— Да. Даже самая сильная страна имеет пределы. Нужно тщательно выбирать, где применять ресурсы.
— Аргумент о "нахлебниках" в НАТО устарел?
— НАТО – как большая семья. Мы можем спорить, но должны защищать друг друга. Действовать в одиночку – наивно. Союз – это наша сила. [Замороженный конфликт в Украине] — это поражение. Это вознаграждение агрессии. Путин должен проиграть ясно и однозначно.
— Как выглядит победная стратегия Запада?
— Долгосрочные соглашения с Ираном и Украиной, ратифицированные Конгрессом. Нам нужна устойчивость политики, а не временные решения.