Клавдия Омельченко жила в Припяти до 1986 года, работала на Чернобыльской АЭС. После катастрофы, произошедшей 26 апреля 1986-го, уехала в эвакуацию, а потом вернулась домой.
"Буду плакать сейчас, буду плакать… Господи, 40 лет прошло. Восьмой этаж, наша 32-я квартира". Клавдия Омельченко вспоминает, как в 19 лет уезжала из Припяти после Чернобыльской трагедии.
"Я поехала вообще [налегке]: джинсы, футболка, паспорт, сумочка – все. Тут стояли колонны под домами. 1100 автобусов, желтые такие были, как в школе. Я еще помахала: "О, домик, пока, скоро вернемся".
Спустя некоторое время Омельченко получила квартиру в Измаиле – городе в Одесской области Украины. Но семью так и не создала.
"Встречалась с парнем, получила квартиру, любовь такая была… И что? Я забеременела. Он говорит: "Я не хочу детей, не хочу, чтобы ты мне родила мутанта". Говорит: "Не хочу, чтобы мои дети были уродами". Прикинь?"
Тогда она сделала аборт. Потом еще несколько. Рассказывает: всегда тосковала по Чернобылю. В начале 1990-х вернулась. И уже 33 года работает на станции – на кухне. Здесь же, уже в 2022-м, пережила и российскую оккупацию. Нынешний дом Клавдии стоит отдельно от других. "И это меня спасло, – говорит она. – Они меня не нашли. Со мной еще две женщины из поликлиники жили".
"У меня хозяин работал в охране, у него была военная форма. Так мы эту форму по старым домам попрятали. Они же военных искали. Дед приехал, спрашивает: где моя одежда? Я говорю: не знаю, мы испугались, все разбросали по домам. Вот так…"
Клавдия Омельченко говорит, что о возвращении не жалеет: здесь – вся ее жизнь. "Те года – самые лучшие. Молодость. Казалось, что вся жизнь впереди. Планировали что-то…"
— Как ваше здоровье сейчас?
— Ох, здоровье как... от операции до операции. Диагнозов много, карабкаемся как-то. Мне кажется, что силы я беру здесь – в зоне. Дома, когда ухожу в отпуск, накрывает депрессия, ничего не хочется. А здесь – не знаю, здесь я больше работаю, появляется энергия. Хотя уже хочется на отдых. Но на отдых – страшно. Потому что такое ощущение, что ты уже никому не нужна. Хочется еще побыть среди людей.