Пессимизм россиян в последние недели резко вырос, как по поводу войны с Украиной, так и в целом по поводу их жизни. Даже опрос государственного ВЦИОМа, который обычно дает оптимистичные для власти цифры, показал, что доля россиян, которые считают что самые тяжелые времена для страны еще впереди, в июле 2026 года выросла до 66% — это максимум с апреля 2020 года, когда так отвечали 72% опрошенных. Еще 12% опрошенных прямо заявили, что Россия сейчас "переживает кризис".
Ухудшение настроений ВЦИОМ фиксирует не первый месяц. В мае о том, что самые тяжелые времена еще впереди, говорили 60% участников опроса, в июне — 63%, в июле — 66%. При этом год назад, в марте 2025 года настроения были заметно спокойнее; доля тех, кто ждал ухудшения, составляла лишь 39%.
Пессимизм россиян связан не только с тем, как события развиваются на украинском фронте и с ударами украинских дронов по объектам внутри России, которые почувствовали на себе жители почти всех регионов. В первую очередь он связан с тем, как на эти удары реагируют российские власти.
Кремль неоднократно жестко заявлял, что намерен продолжать войну — несмотря на проблемы с бюджетом, потери бизнеса от войны и дефицит бензина в России из-за ударов по российским НПЗ. При этом россияне понимают, что продолжение войны стоит денег и уже ощущают, что оно привело к повышению налогов, росту цен, уменьшению социальных выплат и в целом к снижению качества их жизни.
По данным недавнего опроса Gallup, о снижении качества своей жизни в последнее время сообщили уже 56% российских граждан — на 13 процентных пунктов больше, чем годом ранее и на 22 процентных пункта больше, чем в 2022 году. 60% россиян сегодня считают, что в целом ситуация в экономике в России тоже ухудшается — вдвое больше, чем в первый год войны и втрое выше показателей опросов до аннексии Крыма. Эти ожидания уже привели к массовому оттоку денег из российских банков: за лето было снято более $15 триллионов.
На этом фоне отдельно звучат опасения о возможности новой мобилизации осенью 2026 года. Из-за этого в последние месяцы вырос поток тех, кто уезжает из России за границу, как на время, так и навсегда:
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
Новая волна эмиграции из России из-за боязни мобилизации: "Год назад был директором салона связи, сейчас сижу на лавочке в Ереване"Социолог и политолог Дмитрий Дубровский объясняет пессимистичные настроения россиян так: "Начало войны — это (для россиян) был шок. Потом была адаптация, люди с войной примирились. А сейчас у них идет разрушение горизонта будущего. Люди говорят: дальше будет хуже, и сами готовятся к худшему".
— Что, на ваш взгляд, так повлияло на заметное снижение оптимизма у России?
— Когда люди в России говорят про будущее, вообще-то они не имеют в виду напрямую ни войну, ни международную политику. Но успешность ведения войны сейчас ими оценивается довольно низко. И именно успешность этой войны, я думаю, значительно влияет на их ожидания.
Если смотреть на ситуацию с 2022 года, то россияне, кажется, вошли в режим "эрозии нормальности". Начало войны — это был для людей в России шок. Потом у них была адаптация к войне. Было заметно, что люди как-то более-менее с ней примирились. И вот сейчас идет эрозия этой адаптации: она, кажется, все больше стала разрушать представление о том, что вообще в России происходит сейчас, и насколько все сейчас нормально.
Но главное — эти настроения можно понимать как разрушение горизонта будущего россиян. То есть люди сейчас уже говорят, что дальше будет хуже.
Не могу не вспомнить советский анекдот, что разница между оптимистом и пессимистом заключается в том, что пессимист говорит, что хуже быть не может, а оптимист говорит, что может. Так вот: я думаю, что большинство российских граждан сегодня — это вот такие "оптимисты", которые говорят, что дальше точно будет хуже.
А социальное благополучие, самочувствие, оно так устроено: если человек уже готовится к худшему, то в некотором смысле происходит самосбывающееся пророчество.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
Екатерина Шульман – как война в Украине за четыре года изменила россиян: "Иллюзию нормальности поддерживать все труднее"Люди в России уже готовятся к худшему, и совершенно по-другому себя ведут. Они не планируют долговременных вложений, не планируют долговременных проектов, не вкладывают деньги долговременно — потому что они знают, что будет хуже. И именно поэтому они изымают деньги из банков. Все это вместе как бы говорит о том, что люди готовятся к худшему. А как люди российские готовятся к худшему? Как всегда: снимают деньги, покупают соль, спички, сахар.
— Что должно последовать за этой "эрозией нормальности"?
—В этом нет непосредственно какой-то политической составляющей. Нет даже косвенной зависимости между тем, что люди говорят, что дальше будет хуже, и каким-то представлением о том, что они с этим будут делать. Репертуар действий у каждого российского гражданина на эту тему разный. Одни могут решать, что пора уезжать, и мы видим увеличение потока на дороге в Верхний Ларс (погранпереход между Россией и Грузией – ред.). Это, видимо, тоже часть решения, которое было принято как раз на этом ощущении.
Кто-то начинает снимать деньги, кто-то снимает тиктоки о том, что нужно принять "решение о путешествиях" уже сейчас, потому что осенью будет "не до этого". Люди готовятся. Готовятся так, как надо готовиться к худшему.
– Говоря о проблемах российской экономики, Путин упоминает санкции, наложенные на Россию, и атаки дронов. Как вы полагаете, это попытка свалить все проблемы на внешний фактор? Или же он действительно признает, что украинские удары наносят существенный ущерб российской экономике?
– Я не думаю, что этот ущерб экономически настолько существенный. Мне кажется, что дело как раз скорее в социологии, чем в экономике.
По-моему, эти удары в значительной степени ухудшают социальное самочувствие россиян и разрушают для них иллюзию нормальности. Российские люди вдруг обнаружили, что война идет, и идет в большей степени экономическая. Мне кажется, что это признание Путина – скорее не про экономику, а про то, что надо чуть-чуть сбалансировать реальность. Потому что люди в общем, видят картинку, как Wildberries горит, а рассказывают им об этом не очень часто или вообще не рассказывают.
Ваш браузер не поддерживает HTML5
Удары украинских дронов по складам Wildberries — табу на российском телевидении. Почему это происходит?
Поэтому признание Путина в данном случае, по-моему, – это способ сбалансировать ту пропагандистскую картинку, которая очень сильно оторвалась от наблюдаемой людьми реальности. Люди в окно смотрят, там горит. А по телевизору не горит!
– Путин при этом заявил, что надо готовиться к проблеме возвращения участников войны с Украиной домой. Почему он именно об этом сейчас заговорил?
– Потому что это более-менее то, что, я так понимаю, действительно может произойти. Но для меня это очень неприятный, честно говоря, сюжет, потому что у меня есть подозрение, что Путин не захочет возвращать этих людей в мирную жизнь. Он захочет придумать для них новую войну, и это сразу решит массу проблем, включая, куда девать возвращающихся.