"Вот там супруга спала, а здесь я, две кровати было. Она здесь упала, я ее вытягивал. А сын вот здесь был убитый, лежал". Житель донецкого села Золотые Пруды Николай Мелешко потерял жену и сына. Настоящее Время рассказывает его историю.
В июне 2025 года в дом Николая Мелешко ударил российский дрон "Шахед". Произошло это ночью, когда все спали: "Вот здесь супруга, я вытянул ее, здесь завалов полно, и она упала, головой ударилась. Ну, на забор. На "скорой" отвезли в Краматорск. Она – в 12-й палате, я – в 11-й, врач приходит, говорит: "супруги нет". А я весь не мог ни встать... Весь перебинтован. Вот такие, ребята, дела".
Николай в свои почти 76 лет остался совсем один: "Остался я сиротой. Никому не нужен. 76 лет мне будет 10 мая. Все обгорело, руки не работают. Я сам дров принесу. Там у меня медикаменты лежат, я натираюсь, ночами не сплю, это все жжет".
Дом сгорел, уцелели только несколько стен. Сначала Николаю пришлось жить в гараже: "Я жил в гараже три месяца. У меня раны были. Мне дали перину, подушку, одеяло и я в "Жигулях" три месяца". Из уцелевших стен, рассказывает Мелешко, местная чиновница помогла мужчине сделать одну комнатку. Ее Николай отапливает дровами, которые сам насобирал: "У меня есть и шампунь, все есть. Это я вчера насобирал дождевой водички, сегодня буду, меня соседка подстригла, покупаюсь, ну в тазике обмоюсь, а так негде мне".
До российской атаки, говорит Николай, у него дом был лучший в селе: "А вот здесь у меня была баня, ванна стояло вот здесь, машинка стиральная. Все было сделано по-новому, Виталька с кумом делали, все новое купили, и ванна, все. Но нет ничего. И вот сына здесь, бл@дь, убили, сука! Нет ничего. Ни подвала. Мы если бы знали, спрятались бы на огороде. Никто же не знал, что такое будет. И вот зараза залетела".
Сын воевал, несколько раз был ранен, после очередной боевой травмы, вспоминает Николай, не пустил сына назад в армию.
"Ему семь операций делали, левая сторона, он ночами не спал, кричал. Короче, хорошего ничего не осталось. Потом не пустил я его, дома был, потом опять забрали. А потом третий или четвертый раз говорю: будь дома. И вот так получилось", – говорит Николай Мелешко.
Мужчина подозревает, что удар беспилотников кто-то навел: "Это днем, или ночью произошло? – Ночью, где-то без двадцати три. Вот такая херня. Как раз там хата, видите. Ну, здесь, или заказ был? Их сын безвестии пропавший, зятю ногу оторвало, на них пришел прицел, на мой дом, и эта молодица, она хаты военным раздавала, жилье. И ее разбитая хата. Но, те живы остались, а мы пострадали, нет сына.
В комнатке Николая на подоконнике стоит приемник, но включать его мужчина не хочет. Когда играет музыка, говорит, что становится грустно. Также и когда слушает новости: "Нам нужен мир, нам нужны рабочие места, нам надо чтобы детки рождались, учились, чтобы была медицина бесплатная. Я этого хочу, я мира хочу, если был бы мир. К чему это? Так это же сколько ребят полегло. Я здесь проживаю, пять котов у меня, собачка где-то бегает, ну поприставали, мне жалко их, куда мне их девать? Схожу на кладбище. Ну а что толку? И сам как волк в окно выгляну. Кому я? Я никому не нужен. Я не могу здесь, выйду, везде смотрю, здесь же все, он и супруга, все делалось вместе".
Когда мы прощались с Николаем, он сказал, что ищет семью, которая могла бы принять его хотя бы ненадолго: "Трудно, ребята, трудно. Я если чтобы такая семья попалась чтобы меня взяли, я бы и сторожил, и помогал. Я и метелки делал".
Это помогло бы, объясняет он, хоть немного пережить трагедию. А так, говорит, что выйдет во двор, и все напоминает о семье, и кажется, что вот-вот из-за угла выйдут живые сын и супруга.