В России начали заводить дела по статье о госизмене в отношении тех, кто делает фотографии и снимает на видео могилы погибших на войне против Украины российских солдат. Госизмена – одна из самых тяжких статей в российском уголовном кодексе, она грозит тюремным сроком от 12 до 20 лет и даже пожизненным заключением и предполагает строгие условия содержания.
- Последнее известное дело "за могилы" в прошлую пятницу поступило в Ярославский областной суду. По версии обвинения, 48-летний мужчина с октября 2024 года "систематически посещал мемориальное кладбище, где скрытно фотографировал и снимал на видео могилы российских военных". Суд над ним пройдет в закрытом режиме, как это обычно происходит в случае обвинений в госизмене. Когда именно мужчину задержали, неизвестно.
- В конце июня по аналогичному делу задержали несколько жителей Томской области: сколько их – власти не раскрывают. Как утверждают в ФСБ, фигуранты также собирали сведения о российских военных, в том числе и о погибших, и получали за это деньги: 20 тыс. рублей за 100 фотографий.
- Еще два похожих дела завели в Свердловской области. В июне с разницей в неделю там задержали двух девушек, обеим также грозят сроки по статьям о госизмене. По версии силовиков, одна из обвиняемых "отправляла куратору снимки по 80 рублей за штуку".
После этих задержаний в Екатеринбурге усилили контроль на городских кладбищах. Как заявили в местном управлении ФСБ – "чтобы люди, которые находятся под воздействием вербовщиков, понимали, что это не безобидная история, это преступление, за которое может грозит реальное наказание".
Заказчики данных о погибших в Украине россиянах – мошенники. Получив имена погибших, они, как правило, связываются с родственниками военных и пытаются их убедить в том, что их близкий на самом деле жив и находится в украинском плену, после чего требуют деньги за его возвращение. Эти мошеннические колл-центры могут располагаться где угодно, не только в Украине, но и в России. Они эксплуатируют неразбериху, которая часто возникает при доставке тел погибших и их захоронении, и то, что из-за отсутствия экспертизы ДНК тела, особенно обгоревшие, можно легко перепутать.
Однако раскрыть сеть таких мошенников и прекратить деятельность их колл-центрам российским силовикам сложно, поэтому они предпочитают сфокусироваться на тех, кто (сознательно или нет) с ними сотрудничает. ФСБ, как правило, вменяет фигурантам дел то, что они снимали могилы по "заказу" кураторов из Украины.
Из-за этого под удар могут попасть волонтеры, которые помогают расследователям (таким как "Медиазона") вести базы данных убитых в Украине и независимо считать число потерь. Такие волонтеры не получают деньги за свои снимки, но все равно могут попасть под статьи о госизмене или сотрудничестве с "нежелательной" организацией или "иноагентом".
Редактор "Медиазоны" Дмитрий Трещанин не исключает, что уголовные дела за фото и видео могил затруднят подсчет российских потерь в Украине и, вероятно, позволят российским властям скрыть реальные маcштабы этих потерь.
*****
– Власти пытаются остановить людей, которые фотографируют могилы российских солдат. Зачем это делают?
– Раньше можно было запросто ходить на кладбище и фотографировать могилы, чем и занимались многие наши волонтеры. Мы ведем поименный список погибших, и для нас хождение на кладбище было достаточно важным источником информации. Но чтобы это трактовалось именно как госизмена – никогда такого не было.
Это началось, скорее всего, в конце 2025-го, начале 2026-го года. И это, как всегда, реактивная история. Конечно же, власти старались ограничить так или иначе информацию о погибших в Украине. Но, как правило, этот контроль касался лишь пары-тройки кладбищ на всю Россию, тех, где действительно хоронят только военных. Обычное же кладбище практически невозможно контролировать: туда ходят люди, потому что у всех есть умершие родственники и тому подобное.
Здесь же началась вот какая штука. Действительно появилось очень много бизнеса, когда родственников погибших в Украине начинают "разводить". Почему начинают разводить – понятно. Многие из них уже успели получить компенсации, это очень большие деньги. И начинаются звонки, начинаются откровенные скамы.
Нас в "Медиазоне" тоже пытались коррумпировать, несколько раз. Лично мне писали, предлагали деньги за имена погибших. Причем мне, кстати, предлагали гораздо меньше, чем людям в России: примерно по 10 центов за запись.
Схема такая, что если информации о погибшем еще нет в паблике, то значит ее нет у конкурентов. И они просто берут эти данные, пробивают их, и через пробив звонят родственникам и начинают рассказывать, что человек в плену, или еще какую-нибудь ерунду. Что угодно, главное получить деньги.
– И из-за этих мошенников под удар попадают волонтеры, которые собирают информацию об убитых бесплатно, так?
– Да. И нас беспокоит в гораздо большей степени то, что люди, которые ходят фотографировать могилы для расследователей, неиллюзорно могут получить чудовищные, абсолютно чудовищные сроки за эти фотографии. Потому что, естественно, этих людей могут использовать втемную. Им говорят, кстати, очень часто, что эти фотографии делаются для "Медиазоны". У нас есть как минимум один случай, когда человек нам написал в бот: "Вы мне заплатили, вот фотография". Но мы не платили ничего!
И мы понимаем, что этот человек в чудовищной опасности, потому что он может получить от 12 до 20 лет за эти фотографии. Мы понимаем прекрасно риски, какие сейчас есть в России, и мы в жизни бы не подставили человека ради каких-то фоточек под срок от 12 до 20 лет.
– Из твоих слов понятно, что есть некая огромная мошенническая индустрия, которая при помощи данных об убитых в Украине пытается каким-то образом у родственников погибших выманить деньги. Но российское государство в тех делах, о которых мы рассказываем, часто указывает, что люди собирали эти данные "по заданию украинских спецслужб" либо по указанию украинских мошенников. У вас есть какие-то данные? Откуда реально эти люди, из какого они региона? Кто собирает эти данные?
– Мы ничего не знаем о так называемых "офисах". Раньше это был бизнес скорее российский, после начала войны он в основном переехал в Украину. Скорее всего он интернациональный, потому что скамят и в Чехии, и в Латвии, и в Литве. И говорить, что мошенники однозначно украинские, нельзя.
Российские спецслужбы исходят из презумпции, что эти мошенники украинские. И доказывать им особо ничего не надо. Вот переписка с куратором. Откуда куратор? Из Украины! С чего вы взяли что куратор из Украины? А вот у нас есть справочка от сотрудников ФСБ, которая будет подшита к делу, что этот человек из Украины. Как он догадался? Ну он уже сотрудник ФСБ, мы же не можем не доверять показаниям сотрудников ФСБ.
То же самое с деньгами. Деньги, если придут в крипте или даже если придут с какого-то российского счета, тоже не будут ничего доказывать. И на самом деле деньги здесь наименьшие из весомых доказательств, суду достаточно переписки – и все, есть состав преступления, есть задание от некого анонима, которого ФСБ объявит украинским, хотя совершенно неважно, откуда он. И будут фотки на телефоне, и также будет геолокация, снятая с вышек, что человек ножками шел на кладбище. Этого достаточно в нынешней России для того, чтобы полностью составить уголовные дела о госизмене.
Более того: "госизмена" – это же очень "хорошая" история для самих оперов. Совершенно не обязательно этим мошенникам вообще в принципе существовать. Ты человеку выдал задание, а потом "раскрыл" преступление, которое он якобы задумал. Есть случаи типичных провокаций по многим делам о мошенничестве.
