На оккупированных Россией территориях Донбасса остаются не менее 200 тысяч украинцев. Такую цифру на днях назвал Владимир Зеленский. К сравнению, до 2014 года только в одной Донецкой области проживали более четырех миллионов человек. Сейчас вернуться на подконтрольную Киеву территорию они могут через единственный гуманитарный коридор – на границе с Беларусью.
Слезы, радость, долгожданная встреча с близкими. Много людей, которые пересекают пункт пропуска, просят, чтобы не снимали их лица. Объясняют, что на оккупированных территориях остаются либо родственники, либо близкие люди. Они беспокоятся, чтобы после интервью у тех, кто остался, не возникли проблемы.
Владимир уже несколько дней добирается с оккупированной части Херсонской области: "Тяжело ехать".
Мужчина несколькими днями ранее из оккупации отправил семью. Сам выходил последним.
Сергей – волонтер организации Helping to Leave, которая помогает украинцам выезжать из оккупации. Пока Владимир пытается успокоиться и передохнуть, Сергей рассказывает, как все обстоит: "Здесь модульный городок для людей, которые пересекли границу. Есть несколько организаций, которые непосредственно каждый день 24 на 7 оказывают помощь".
Доманово-Мокраны – это единственный пункт пропуска, который работает как гуманитарный коридор между Украиной, Беларусью и Россией.
"Он функционирует только на вход на территорию Украины, в одну сторону. И только граждане Украины могут вернуться на территорию нашего государства через этот пункт пропуска. Ежедневно пункт пересекают от 10 до 20 человек, по состоянию на данный момент, на этот сезон. Летом эта цифра достигала 100 человек", – рассказывает спикерка Волынского пограничного отряда Маргарита Вершинина.
"Вы не представляете, где мы были. Никто вам так не расскажет. Там ад", – это первое, что рассказывают Виктор и Надежда, которые уже пятый день выбираются из оккупированной Голой Пристани Херсонской области.
"Мины стоят. Наехали – колесо оторвало, на десять метров залетело. Вы идете себе в городе – мертвый человек лежит. Он три дня лежит, его собаки начинают объедать, а вы с ним прожили десятки лет, мы его знаем хорошо. Они запрещают брать [тела]. Я говорю: "Надя, это же Юрка!" Юрка лежал три дня, собаки объели его", – вспоминает Виктор.
Большинство людей, которые здесь пересекают границу, выезжают из оккупированных частей Херсонской и Запорожской областей, немного меньше из Донецкой и Луганской, выезжают граждане Украины также и из Крыма.
"Мужчинам приходилось от них терпеть. Где-то вывозили и допрашивали, дома какие-то беседы, лупили", – говорит жительница Херсонской области Оксана.
"Пальцы вырывают, ногти. Это не сказки, это на самом деле. Током бьют, дубасят. Так над нашими издевались", – рассказывает Виктор.
Волонтер Сергей провожает микроавтобус и рассказывает, что за четыре года, сколько он помогает здесь людям, услышанных историй набралось столько, что можно писать книгу. Говорит, что некоторые из них вспоминать особенно больно: "Едет бабушка с внуком. Мамы с папой уже нет в живых, вражеский дрон. На второй день приехали внука забирать, потому что она уже не попадает по тому законодательству под опеку. И она едет с тем внуком. И я говорю: "Мишаня, вы едете в Киев?" говорит: "Да, к маме и папе". Я понимаю, что мальчику восемь или десять лет, он играется. Все понимает, но не понимает, что нет родителей".
Женщина вывезла внука из оккупации, чтобы его не забрали в детдом, а мальчик верил, что едет к родителям. Большинство людей, с которыми общались журналисты Настоящего Времени, главными мотивами переезда называют опасения за жизнь, неприятие оккупационных властей и желание воссоединиться с близкими.
