В российских СИЗО и колониях – тысячи украинских пленных, военных и гражданских. Освобожденные украинцы рассказывают о пытках, издевательствах и бесчеловечных условиях содержания. Правозащитники говорят: речь идет не об отдельных случаях, а о целой системе давления и насилия
Морской пехотинец Ярослав Румянцев провел в плену три года и три месяца. Он попал в руки российских военных в Мариуполе в мае 2022-го. Ярослав вспоминает этап в СИЗО города Таганрог: правозащитники называют это место одним из самых жестких по условиям содержания.
"Нам конвоиры говорят: "Не останавливайтесь, просто ползите, идите, как хотите, – но не останавливайтесь". Потому что если вы остановитесь – вы умрете. Вас просто убьют. И когда человек двигается, его бьют со всех сторон – причем бьют очень сильные люди, и руками, и ногами, и резиновыми дубинками и так далее".
Правозащитные организации и ООН фиксируют сотни подобных свидетельств. Ярослав говорит, что речь идет не о случайных инцидентах, а о выстроенной системе:
"Даже были моменты, когда мы брались за руки, и по нам пускали ток. То есть, просто [проверяли] – сколько людей будет от него чувствовать боль. Это эксперименты над людьми, и это считается нормальным".
Информацию о системе пыток подтверждают и те, кто работал внутри. Бывший сотрудник спецназа ФСИН России Сергей (имя изменено) согласился на условиях анонимности рассказать, как руководство объявляло сотрудникам, что к военнопленным можно применять любую физическую силу:
"Приехал начальник территориального органа, собрал личный состав и сказал, что правила, которые действовали раньше, в дальнейшем не будут использоваться при работе с военнопленными. То есть, дал карт-бланш на применение любой физической силы. И никакой ответственности за это никто нести не будет".
"Вы в раю" – документальный фильм Светланы Осиповой о том, какой путь проходят оказавшиеся в российском плену украинцы, кто отвечает за их пытки в России и как это пытаются оправдать:
По словам правозащитников, известны случаи, когда сотрудникам СИЗО запрещали использовать служебные видеорегистраторы при контакте с украинцами, чтобы скрыть факты избиений и давления.
"Они изначально понимали, что они будут совершать системные нарушения прав человека и [создают] систему пыток и подавления воли, и нужно сделать так, чтобы информация никаким образом не попадала наружу и не просачивалась в СМИ и международные организации", – говорит Владимир Осечкин, основатель проекта Gulagu.net.
О давлении и пытках рассказывают не только военные, но и гражданские. Людмилу Гусейнову задержали в оккупированном Донецке еще в 2019 году. Она провела в российском плену три года. "Я помню лицо следователя. Очень редко к нему вывозили, и это тоже было психологическое давление и издевательство с его стороны: когда меня привозили к нему, он брал платочек и закрывал нос, потому что мое тело так воняло. И он говорил другому следователю: "Не подходи к ней, видишь, по ней ползают клопы". И это правда. Я сидела, и по мне ползали клопы. Это нечеловеческие условия содержания. Женщин продолжают так содержать", – говорит Людмила.
Наталья Кравцова ждет сына уже четыре года. Он служил в "Азове" и попал в плен во время боев за Мариуполь. Женщина рассказывает, что данных о состоянии и местонахождении большинства пленных практически нет: "Безусловно, это болезненно. Ожидание родных, когда нет никакой информации: где человек, в каком он состоянии, когда он вернется домой, – это очень больно. Действительно, это можно считать одной из форм пыток. Родные очень сильно волнуются, они начинают болеть. Это постоянный стресс, в котором мы живем".
Родственники пленных регулярно проводят в Украине публичные акции, чтобы напомнить: их близкие до сих пор остаются в плену. Наталья говорит, что вера в возвращение сына помогает ей пережить ожидание и неизвестность:
"Я верю, как бы ни было тяжело, я верю, что я сына встречу. Когда он уходил в плен, я ему сказала, что буду его ждать столько времени, сколько потребуется. И я это выполню – даже если это будет очень долго, я все равно буду его ждать".
По официальным данным Киева, в российском плену погибли как минимум 375 человек. Возвращения домой до сих пор ждут тысячи украинцев – как военнослужащих, так и мирных граждан.
