После начала полномасштабного вторжения России в Украину в страны Евросоюза уехали почти семь миллионов человек. Это данные ООН. Среди них – сотни тысяч детей и подростков, из семей как беженцев из Украины, так и уехавших от войны россиян. Психологи отмечают, что для многих экстренный переезд стал серьезным стрессом и даже травмой.
Арине было 11 лет, когда ее родная страна – Россия – начала полномасштабную войну против Украины. Девочка тогда жила с родителями в Москве. "С утра 24 февраля я проснулась, спустилась, мама сидела на кухне и с бледным лицом, сказала мне, что началась война, что Россия напала на Украину, – вспоминает Арина. – Детство закончилось очень рано и не так, как ожидалось. Казалось, это будет какой то плавный переход во взрослую жизнь, начало какой-то самостоятельной жизни. А в итоге просто в один момент все резко оборвалось, и пришлось как-то выживать, пытаться найти что-то хорошее хотя бы".
Анне в 2022 году едва исполнилось 15-ть. Нападение на ее родную страну – Украину – она видела своими глазами, когда вместе с мамой бежала в Европу от российских обстрелов и бомбежек. "После того как я переехала из-за войны, вот именно конкретно у меня был очень сильно внутри большой протест, и мне хотелось с кем-то поспорить на эту тему. То есть я открыто выражала свою агрессию – эмоционально, словами, я имею в виду, – делится Анна. – Но потом я поняла, что это не самый лучший способ, и будет более эффективно попытаться объяснить на конкретных ситуациях, через что ты прожил. Допустим, чтобы человек почувствовал, что это может случиться точно также с его родственниками или с его близкими людьми".
Сейчас Анна и Арина живут и учатся во Франции, и среди их знакомых много тех, кто экстренно переехал или бежал от войны. У каждого из таких подростков, рассказывают они, своя тяжелая история переезда, адаптации, смены языка и школы.
"Подростки, когда они уезжают, у них начинается другая жизнь. И те подростки, которые сейчас живут в том же Париже довольно давно, они общаются друг с другом свободно – украинские и российские, я имею в виду", – говорит бывшая телеведущая и общественный деятель Татьяна Лазарева.
Разговаривая с подростками-эмигрантами, выходцами из воюющих стран, Лазарева – автор документального проекта "Где я?" – пытается найти ответы на вопросы о том, как помочь им справиться со страхом и неизвестностью, как преодолеть боль разлуки с близкими и потерей привычного мира. Для этого нужна максимальная отзывчивость со стороны взрослых, говорит психолог Инга Грин, работающая с последствиями эмиграции и горем:
"В психотерапии есть такое базовое определение травмы – это такие события, которые невозможно "переварить" самостоятельно, то есть понять и отреагировать на них. Нужно, чтобы кто-то одолжил свое понимание, свое время, свое тепло".
Сейчас Анне – восемнадцать лет. Арине – четырнадцать.
"Это такой возраст, когда ты входишь в самостоятельную жизнь и вроде бы как ты не должен ни на что опираться. Но опираться нужно. Опираться нужно на хорошее отношение, на близких, на то, что тебя ценят за то, что ты хороший. Вот этого всего очень не хватает для того, чтобы подросткам входить в этот ужасный, ужасный мир, в котором они оказались", – говорит Татьяна Лазарева.
Психологи считают, что опыт эмиграции может помочь подросткам лучше понимать людей из разных культур во взрослой жизни. "Подростки, которые прошли через эти огромные жизненные перипетии, особенно если учесть, что они их не выбирали, – они оказываются людьми, которые в курсе, что бывает по-разному. И в этом смысле у них существенно меньше слепоты. Они могут быть более чуткими, более открытыми".
Но только при условии, что рядом с таким подростком будет рядом надежный взрослый, кто-то более крепкий и устойчивый, добавляют специалисты: кто поможет переболеть и пережить все, что произошло.
