Ссылки

Ковалев: "Долой эту власть, но только без крови"


Что общего между Сталиным и Путиным и зачем россиянам право выбора – интервью с председателем Российского общества "Мемориал" Сергеем Ковалевым

В начале сентября в Международный "Мемориал" пришли с внеплановой проверкой из Минюста. Поводом послужило обращение движения "Антимайдан" в Генеральную прокуратуру РФ, в котором авторы требовали проверить "Мемориал", а также несколько других организаций на предмет исполнения ими закона "об иностранных агентах". Результаты проверки должны быть объявлены не позднее 30 сентября.

Настоящее время: Минюст по заявлению "Антимайдана" изъял у Международного Мемориала почти 300 тысяч страниц различных документов. Вы полагаете, в ведомстве освоят такой массив бумаг?

Сергей Ковалев: Я думаю, они это все не прочтут, им это и не надо, они как-нибудь скомбинируют заявление Антимайдана и тогда сделают свое заключение.

Придется поднапрячься Конституционному суду. Потому что Конституционный суд сделал разъяснение о том, что международная организация не может быть иностранным агентом. Если международная организация – "иностранный агент", то, наверное, должна тогда быть еще другая группа государств, скажем, для "Мемориала" – это Германия, Украина, Казахстан и Латвия… Тогда значит, мы агенты, не знаю, Пакистана что ли?

Но если говорить о том, что это разъяснение будет значить, можете не беспокоиться – Конституционный суд найдет выход из положения.

НВ: Значит ли это, что Международный Мемориал неизбежно признают "иностранным агентом"?

С.К.: Я рад был бы ошибиться в таких прогнозах, но думаю, что это произойдет. Дальше будет, я надеюсь, довольно длинная судебная волынка с опротестованием. Я думаю, что Страсбург будет подключен – и чем скорее, тем лучше. Но, знаете, ведь наш Конституционный суд и со Страсбургом разбирается очень просто.

НВ: Ну, этот монополист, точно в накладе не останется. Что там далекий Страсбург, когда по жесту из Кремля запросто переписывается Конституция, автором которой, кстати, вы тоже являетесь.

С.К.: Вот самый главный конституционный грех: прокламированное разделение властей отсутствует, власть едина. Она в одном лице исполнительная, законодательная и судебная. И все силовые структуры – тут же.

НВ: Но люди ведь голосуют за это. Значит, народу нравится такая власть.

С.К.: Никто не обязан задумываться о проблемах общего характера, о проблемах государственной политики, о природе государства, в котором ты живешь. Человеку естественно заботиться о том, чтобы у семьи был достаток, было что поесть. Он удовлетворен тем, что видит и слышит в СМИ – читает в газетах и, главное, видит в телевизоре.

Но являются ли эти СМИ независимыми, какими они должны быть, исходя их духа и буквы Конституции? Нет, они все подчинены. А то, что не подчинено, терпится властью, а, может быть, скоро не будет терпеться, для создания внешнего облика, антуража. Для того, чтобы такие же глупые и не погруженные в проблемы добросовестные западные законопослушные граждане, точно так же, как и вот эти 86%, относились к нынешней нашей власти так, как она хочет чтобы к ней относились.

НВ: Тогда ключевой для новейшего времени вопрос: зачем ходить на выборы?

СК: Я бы сказал, надо идти на выборы, не питая иллюзий. Обычная история для всех политических партий из несистемной оппозиции, тех, которых нет в Думе и не будет. Они надувают щеки перед каждыми выборами и говорят: "Ну, вот теперь наш последний шанс, вот теперь-то мы получим представительство в Думе".

Почему выборы кончились так, как они кончились? Потому что эти 14% не понимают того, что их объединяет. Ребята, у вас много разногласий и у каждого и вас есть амбиции – это естественно для политиков. Поймите, что ситуация в стране такая, что на это надо плюнуть.

Надо идти на выборы для себя самого, понимая, что минимум, что ты своим походом на выборы сделал, ты воспрепятствовал использованию твоего бюллетеня вопреки твоей воле, твоему желанию. Ты не добился того, что хотел, но ты хотя бы эту бумажку не дал использовать вопреки ее назначению.

НВ: Вы стали одним из лиц избирательной кампании "Яблока". А в действительности за кого хотели голосовать?

СК: Ну, я голосовал за "Яблоко". А за кого было голосовать? Больше не за кого. Ведь чем кончила эта самая принципиальная, внесистемная оппозиция, что случилось с ПАРНАСом? Они подрались внутри себя и все раскололись по своим дурацким мелочным амбициям. И никогда в политических партиях ничего другого не будет.

Я "Яблоко" нисколько не оправдываю, я говорю только, что, в конечном счете, "Яблоко" осталось единственной партией, за которую надо бы было голосовать.

Надо не просить этих политиков, а требовать, жестко требовать. Когда они увидели бы, что их электорат требует от них позабыть разногласия, позабыть амбиции, хотя избирательный закон теперь не случайно запрещает коалиции, они бы могли идти фактической коалицией.

Дописать одной партии 20% фальсификациями можно. При дружном голосовании 14% дать им меньше 5 – трудно сделать. Это уже больше чем в три раза задробить фальсификациями. Это непросто сделать.

Фальсификации, конечно, сильно обрезали "яблочные" голоса, но не думаю, что настолько сильно. Я думаю, что "Яблоко" не набрало 5%, главным образом, по другой причине. Не очень хорошая репутация "Яблока" у большой части интеллигенции была и имела основания.

Когда мы очень напряженно спорили с Григорием Алексеевичем [Явлинским] – не только я, человека три из политического комитета, он говорит: "Ну, да, конечно, нельзя конкурировать с партиями того же направления. Вот есть 15 округов в Москве, где есть члены "Яблока", которые вкладывали все силы в наши партийные дела, в нашу агитацию – не только предвыборную, во всю нашу работу между выборами. Как я им скажу: ты уступи место, мы теперь договоримся с ПАРНАСом и еще с кем-то, чтобы не конкурировать друг с другом".

Он не может не принимать во внимание амбициозные, заслуженно амбициозные, требования членов своей партии. Это вещи, которые люди из гражданского общества могут сказать, а партийный лидер не может.

Так вот, почему я говорю, что гражданское общество виновато? Потому что оно вежливо просило Григория Алексеевича стать помягче. И Михаила Михайловича [Касьянова] пойти навстречу.

А надо говорить: "Цыц, вы тут не хозяева! Хозяин в стране – это мы, хозяин в доме – это гражданское общество. Нас 14% - мало, но других у вас просто нет. Ни одного. Так извольте беречь свои 14%".

А как в "Яблоке" создавались репутации, вы можете судить по Яровой и Мизулиной.

НВ: Яровая и Мизулина – это один из главных упреков в адрес "Яблока". Но сколько можно посыпать голову пеплом?

С.К.: Надо начинать все сначала. Надо отказаться от разных бессмысленных, настолько бессмысленных, что даже и неприличных, попыток установить мосты с этой властью. Уговорить власть сделать немножко лучше – это пустая затея. Это затея, привлекающая нерешительных людей: "Ну, что делать, ну, так живем, ну, хоть что-то, ну, с паршивой овцы – шерсти клок".

С этой овцы вы ни клока не получите – никогда, потому что эта овца будет вас свежевать и обдирать шкуру. Она такая. Это надо понимать.

Конечно, без всякого насилия, конечно, законными способами, в рамках действующей Конституции – бездействующей Конституции, скажем так, потому что она стала такая же как сталинская – жестко говорить, опираясь на нормы Конституции: "Я – такой-то, мы – такие-то не желаем считать эту воцарившуюся у нас власть властью. Это наше конституционное право".

И тут богатое поле для ответов на вопрос, почему. И не так важно, что 86% наших граждан, согласно статистике (она не может быть совсем точна – эта статистика, но будем считать, что 86%), хотят жить в такой стране, которая построена на наших глазах и при нашем молчаливом участии достраивается. Уже до конца достраивается.

Ну, что ж, 14% – тоже не так мало. Правда, эти 14% охарактеризованы нашим верховным руководителем. Они, оказывается, бандерлоги. Так рассуждает гарант Конституции. Ну, какой гарант – такое и употребление Конституции.

Да, надо барахтаться, надо обращаться в суды, надо проходить всю эту длинную канитель. Это надо.

Вопрос идет о власти – не о законе Яровой, про которую мы заговорили, не обо всей этой чуши. Все это ничего не значит. Есть власть. Долой эту власть, но только без крови.

Не надо много валить на Путина. Ну, кто такой Путин? Такой – не высокого роста, довольно неуспешный поначалу офицер КГБ. Он тщится быть похожим на Сталина, но он не Сталин, не того масштаба фигура. Виноваты эти самые 14%.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG