https://www.currenttime.tv Настоящее Время – это международный медиапроект о темах и событиях, волнующих людей. Мы предоставляем объективную, точную и беспристрастную информацию, основанную на фактах. https://www.currenttime.tv/Content/responsive/RFE/ru-RU-TV/img/rssLogo.png https://www.currenttime.tv ru Настоящее Время © Все права защищены 60 Mon, 16 Oct 2023 20:34:52 +0300 Настоящее Время RuHomePage@rferl.org 24 февраля – в годовщину начала полномасштабного вторжения России в Украину – на Берлинале состоится премьера документального фильма Евгения Титаренко и Виталия Манского "Восточный фронт". В центре картины – сам Евгений и его товарищи по медицинскому батальону "Госпитальеры", которые эвакуируют раненых с передовой. Фильм создан при поддержке Настоящего Времени. Перед премьерой мы поговорили с Манским о важности происхождения режиссера, решении показывать жесткие сцены и об отсылках к "На Западном фронте без перемен". – Вы – режиссер украинского происхождения, но долгое время жили и работали в России. Второй режиссер фильма – украинец. Насколько, вам кажется, происхождение режиссера для таких больших фестивалей сейчас важно? Ведь у некоторых есть принципиальная позиция не приглашать режиссеров из России, даже если их фильм не поддерживался государственными органами. – Прежде всего я хочу обратить внимание, что с нами в конкурсе Encounters есть картина молодого автора из России (речь идет о фильме "Клетка ищет птицу" чеченки Малики Мусаевой – НВ). И это российская картина, несмотря на то, что она, насколько я понимаю, не имеет поддержки государства. Также сейчас идет финальное голосование на "Оскар". Там в номинации "Лучший короткометражный документальный фильм" присутствует "Выход" якутских авторов Максима и Евгении Арбугаевых. Поэтому я бы сказал так: настоящее кино, кино состоявшееся, кино конкурентоспособное и заявляющее какие-то важные месседжи обществу, оно пробивает себе дорогу. Вероятно, можно сказать, что на Берлинале теперь нет обязательного русского участия, как бы заложенного уже в самой структуре фестиваля. Не подразумевается больше, что в конкурсе или в какой-то важной программе непременно должна быть русская картина. Может быть, для русского кино только хорошо, что оно лишилось этой форы. Да, у меня есть большой кусок жизни, который я провел в России. Там я работал и формировался как кинематографист, но воспитывался я и мои главные университеты, конечно, в Украине, во Львове – в свободном городе, в свободной атмосфере, в европейской культуре. Своему языку и мироощущению я научился во Львове. В этом смысле я совершенно очевидно украинец. Но при этом я не хочу увильнуть и как-то отказаться от своей ответственности за то, что Россия делала, делает и еще сделает для мира, для Украины. Нет, это, конечно, моя ответственность, коль скоро я там провел большую часть своей жизни. – Когда я смотрела фильм, я спрашивала себя, для кого он. Мне кажется, украинцам и украинкам вряд ли стоит его смотреть, потому что они и так все знают, все видели, в том числе более страшные вещи, а фильм еще и ретравмировать может.   – Я думаю, людям, которые погружены в пространство этой войны, этой трагедии, фильм действительно немногое добавит. Нужно проверить. Я еще не общался с украинцами, которые видели картину. Но совершенно очевидно, что для людей, которые находятся за пределами этой войны, эта картина обязательна к просмотру, несмотря на свою жесткость и натуралистичность. Это картина, которая заставляет каждого оказаться в этом окопе, содрогаться от вот этой детонации пола в моменты взрывов. Это понимание, что эта война не где-то там, что этот фронт защищает каждого зрителя от того, что эта война придет в их дом. Может быть, для тех, кто находится на этой войне, картина не будет столь шокирующей, но, думаю, для них она может быть важна как часть отражения той реальности, которая является их буднями. – Отснято было очень много, и понятно, что в кадре, условно говоря, было много потенциальных протагонистов. Как вы выбирали, на ком сосредоточиться в итоге? – Во многом выбор героев определился той командой, в которой служит сам Женя и с которой он прошел не только ту войну, которая началась для многих всего лишь 24 февраля 2022 года. Он с ребятами – с Головой, Субботой, Супчиком – я их называю по позывным – еще в войну 2014 года был вместе. [Для съемок фильма] на касках этих парней, а также еще одного участника отряда, Миллера, были установлены камеры, которые документировали происходящее. Еще выбор героев был обусловлен тем, кто смог приехать в тыл в Ивано-Франковск. Мы показываем вот эту небольшую передышку, куда они приехали, чтобы повидаться с семьями и участвовать в крещении сына Субботы Ярика. Один из их сослуживцев, Коса, не смог приехать, но его мы сняли в Киеве в День незалежності. Как раз начинается с этого картина, а буквально в следующем эпизоде мы видим, как Коса пытается спасти жизнь солдата, которого они вывозят из-под Гостомеля. – В титрах вы указаны как автор фильма. Евгений Титаренко указан как режиссер и оператор. То есть структура – именно ваша? – Летом Женя мне показал те самые съемки с камер регистратора, в том числе какие-то шокирующие кадры. Мы говорили, каким может быть фильм, основанный на этих материалах. Я не сразу вошел в проект. Вначале был скорее консультантом и давал рекомендации, как сделать этих людей понятными, объемными, как их представить так, чтобы они были не роботами-киборгами, а узнаваемыми людьми, к которым можно испытывать сострадание. В рамках этих бесед стало возникать понимание, что Женя с ними уже так много прошел, что у них уже разговоры на другом уровне, он уже не может вернуться к каким-то более фундаментальным темам или их предъявлениям. Тогда я стал искать форму, которая могла бы этих людей оживить, персонифицировать. Тогда выяснилось обстоятельство, что будет вот это крещение [сына одного из участников батальона]. И тогда я уже придумал эту всю конструкцию и стал искать оператора, который может должным образом выполнить эту задачу. Нам с Женей стало понятно, что это может быть совместным фильмом, где Женя будет не только режиссером военной части, но и героем картины. – Сцена с мычащими коровами, увязшими в грязи, вызвала в памяти знаменитую сцену с ранеными кричащими лошадьми из "На Западном фронте без перемен". Эти сцены перекликаются еще и тем, что там рядом санитары, которым вроде как нужно в первую очередь спасать людей, но страдающим животным тоже хочется помочь. И это просто настолько страшно. Там "На Западном фронте", тут "Восточный фронт". Вы же понимали, куда отсылает эта сцена? Вы на это рассчитывали? – Абсолютно. Мы искали решение фильма. Когда-то в юности я читал Ремарка и сейчас пролистал. Потом я посмотрел новую картину "На Западном фронте без перемен". Я искал точки опоры в этой литературе, в этом месседже. Изначально Женя пришел с другим названием картины. Мы его долго держали – для Жени оно было важным. Но потом мы шаг за шагом понимали, что приходим все-таки к "Восточному фронту". Когда мы принимали это решение окончательно, для нас, конечно, было определенной точкой опоры название "На Западном фронте без перемен". – Почему вы решили показывать реально шокирующие кадры? Люди, сидевшие рядом со мной, ахали. В первой части фильма был момент, когда кто-то за кадром говорит, мол, вот лежат разорванные тела. Но мы их не видим. А в конце фильма нам уже все показывают: на носилках люди тяжелораненые, потерявшие конечности… – Мы приняли для себя решение постепенно всасывать зрителя в этот водоворот ужаса войны. Не делать это моментально, чтобы у зрителя уже не было шансов выбраться. Мы хотели, условно говоря, под такую бравурную музыку посадить зрителя в эшелон, возможно, даже выпить с ним бокал вина. А эшелон этот отправляется на фронт, двери уже закрыты, и выйти на полустанке ни у кого нет шанса. Мы хотели, чтобы зритель оказался на этой войне. Чтобы он понимал, насколько трагична, насколько преступна, насколько ужасна эта война, развязанная Россией. Насколько героичен и насколько жертвенен сегодня народ Украины. Мы вместе с героями, которых мы уже к этому моменту чувствуем, чье пространство жизни, чьих матерей, жен, детей мы видели, с кем мы уже находимся в каких-то интимных отношениях. У нас уже нет шансов отвернуться от того кошмара, в котором они вынуждены, может быть, проживать последние минуты своей жизни. – Мне показалось, что одна из нитей этого фильма – мысли о детях, желание оставить что-то после себя. Эти разговоры, что бойцам нужно сдавать сперму, разговоры о желании иметь детей… Вы просто отобрали и показали нам именно эти разговоры или они реально ведутся постоянно? – Конечно, разговоры ведутся на разные темы. Документалист – это человек с увеличительным стеклом, которое он подносит над тем или иным жизненным обстоятельством, делая его более выпуклым, и это становится образом. Может быть, даже сами герои, когда они об этом говорят, до конца не понимают, насколько символическая для них эта тема. Они сами ее поднимают, она является частью их тревог и мыслей. Может быть, наша роль действительно в том, что мы вдруг над такой абсолютно бытовой, неяркой деталью поднесли увеличительное стекло, и вдруг это стало шокировать не меньше, чем кадры войны. Мы же видим молодых, здоровых парней, у которых жизнь впереди, не у всех у них есть дети и не у всех у них, может быть, будут дети, если учитывать, какое количество ребят гибнут на фронте каждый день. – В конце фильма написано, что персонажи говорят на русском и на украинском. Вам было важно подчеркнуть это? – Это скорее техническая информация, а не определяющий титр, в который заложен гиперсмысл. Нам было важно объяснить зрителю, который смотрит фильм с субтитрами и в силу отсутствия знания языка не различает русский и украинский, что люди между собой общаются на обоих языках. Была идея отмечать в субтитрах, на каком сейчас языке говорят, но мы поняли, что это бы просто мешало. Поставить этот титр в начале картины мы не посчитали для себя возможным, потому что тогда он бы имел какой-то нарочитый, символический смысл. С другой стороны, конечно, это важная для зарубежной аудитории информация, в том числе развенчивающая миф, который взяла на вооружение российская пропаганда, что, дескать, она защищает русский язык в Украине. В той копии фильма, которая будет показываться украиноязычным и русскоязычным, будет другой завершающий титр – посвящение тем, кто погиб на этой войне. – Евгений приезжает на Берлинале. Кто-то еще из протагонистов будет на премьере? Или это вообще нереально? – С началом войны в Украине введено военное положение и выезд для мужчин запрещен. Да, в фильме один из героев рассказывает, что собирается в Польшу, у него было на это разрешение. Он уехал и сейчас уже в США. На премьеру он не приедет. Что касается Жени, то ему сделали разрешение на выезд, чтобы он представил картину. Есть определенный лимит времени, которое мужчина может находиться вне территории Украины. После Берлинале мы сразу едем в Латвию, где картина является официальным фильмом закрытия фестиваля "Артдокфест/Рига". Потом Женя успевает еще на два дня поехать на Фестиваль документального кино в Салониках и затем возвращается в Украину. Вот, собственно, все, если говорить о героях. – Дату премьеры 24 февраля вы сами выбрали или вам предложил фестиваль? – Конечно, это решение фестиваля, и мы приняли его с пониманием и определенным грузом ответственности. Все-таки один из крупнейших фестивалей в мире делает фокус на твою картину, когда ставит ее в такой важный для всего мира день. Может быть, мы были бы рады, если бы наша картина была показана в другой день, чтоб на нее было меньше давления обстоятельств. Может быть, для картины, для зрителей, для жюри это было бы лучше. В конце концов, мы соревнуемся с другими картинами и не хотим никаких фор. Мы бы хотели бороться за победу на основе того, что мы сделали, без вот этих дополнительных ходулей, но таково было решение дирекции фестиваля, и мы его принимаем. https://www.currenttime.tv/a/eastern-front-mansky-interview/32284720.html https://www.currenttime.tv/a/eastern-front-mansky-interview/32284720.html Thu, 23 Feb 2023 16:10:21 +0300 Реальное киноИнтервьюУкраинаВыбор редакцииАктуальное 22 февраля в программе кино о детях и подростках Generation на Берлинале пройдет мировая премьера документального фильма украинки Алисы Коваленко "Ми не згаснемо" ("Мы не угаснем"), созданного при поддержке Настоящего Времени. Главные герои картины – пятеро подростков из города Золотое и станицы Луганской, которым предоставляется возможность отправиться в экспедицию в Гималаи. Перед премьерой мы поговорили с Коваленко о создании фильма и о ее следующем проекте. Разговор велся на английском языке. – Как родилась идея фильма? – ​Все началось в октябре 2018 года со встречи с Валентином (Щербачевым – украинским спортивным журналистом и путешественником – НВ) — организатором этой терапевтическо-приключенческой экспедиции в Гималаи. Когда мы познакомились, экспедиция была лишь мечтой, но настолько красивой, что я захотела присоединиться, а также подумала, что ее можно снять. В процессе обсуждения выяснили, что подобные терапевтические проекты для детей из военных зон уже существуют в других странах. Валентин запустил опен-кол и получил множество писем и видео подростков, где они рассказывали о своей жизни, мечтах и мотивации для участия. Вместе с Валентином мы отправились на Донбасс, чтобы познакомиться с потенциальными участниками. Окончательный выбор пятерых подростков был за ним, но мы были очень близки в наших предпочтениях. – Из того небольшого описания фильма, что я видела, у меня сложилось ощущение, что он будет об экспедиции, но на самом деле непосредственно в Гималаях дети оказываются ближе к концу фильма… – Вначале я думала, что экспедиции, подготовке к ней и самому Валентину будет отведено больше места. Но, проводя время с героями и героинями, поняла, что фильм будет в целом о жизни подростков, их мечтах и о том, как человек продолжает мечтать даже там, где воплощение мечт практически невозможно. Со временем я стала видеть экспедицию как нечто метафорическое, символическое. Для меня этот фильм о силе мечты. Рабочее название картины было "Экспедиция 49", но уже в середине съемок я поняла, что оно будет другим, более отражающим дух фильма. – Как в итоге остановились на "Ми не згаснемо"? – Мы очень долго обсуждали название и в какой-то момент, отсматривая материал, дошли до сцены, где один из героев читает рэп со строчкой "…не угаснуть и ворваться в раскаленный солнцем закат". Я подумала: это оно, это о наших мечтах, это о нас. Это универсальное название. С одной стороны, оно применимо к подросткам вообще. С другой – это об украинцах, о наших мечтах и жизнях, о темноте, которая пытается поглотить нас. – Это довольно уникальный опыт – когда твою жизнь постоянно снимают. Трудно ли было выстроить работу с протагонистами? – На самом деле было очень сложно, потому что героев пять. Тебе нужно больше энергии, больше времени. Потом это подростки. Ты не можешь снимать только их. Нужно построить отношения с их семьями, друзьями… Я пыталась проводить с героями как можно больше времени, и иногда мы просто тусили вместе, проживали какие-то моменты, и я ничего не снимала. Я хотела, чтоб они не воспринимали меня как чужака. Хотелось показать жизнь глазами подростков, а не наблюдение "с высоты". Процесс монтажа был очень сложным, потому что каждому герою хочется дать голос и структуру нужно выстраивать с учетом этого. Несколько раз мы заходили в тупик. Некоторые коллеги из киноиндустрии даже советовали вырезать нескольких героев. Но как? Мы категорически не хотели. Со временем получился мозаичный монтаж. Я бы сказала, что он более эмоциональный, он течет как река. Одна история перетекает в другую, все герои разные, но в то же время в их жизнях, мечтах, борьбе есть сходства. Вместе они составляют портрет поколения. – Некоторые документалисты вообще отказываются от музыки в фильме. В основе саундтрека вашего фильма – специально написанные треки, причем англоязычные. Если прислушаться к словам, повествование также строится через них: "The sounds of dreams", "I'm just a point on the map". Что стоит за этим решением? – Честно говоря, я не очень люблю музыку в документальном кино. Часто она используется как костыль. Вот грустный момент – давайте добавим скрипочку. Я не хотела такого. Наша цель была включить в фильм музыку, которая была бы голосом тинейджеров, создать некое общее музыкальное пространство и эмоцию, которая бы их связывала. Жизнь подростков ведь полна музыки. Они слушают музыку, ходят на дискотеки, музыка везде. Было бы абсолютно неправильно сделать фильм о подростках без музыки. Но они слушают разное, и, если бы мы включили всю их музыку, была бы какофония. К тому же мы бы не смогли купить права на все треки, которые слушали протагонисты. На это бы ушел весь бюджет. – Какой вы видели судьбу своего фильма? Где хотели его показать и подавались ли вы прицельно в секцию Generation Берлинале? – Конечно, есть какие-то пожелания, но приходится действовать с учетом фестивальных таймлайнов. Берлинале больше всего подходил нам по времени. Мы не подавались конкретно в Generation. Когда нас туда отобрали, мы немного испугались, потому что боялись, что это будет позиционировать фильм как исключительно кино для тинейджеров и детей. Да, он про подростков, но он для широкой аудитории. Очень теплый и поддерживающий фидбэк кураторов секции развеял наши страхи. – Какой реакции на ваш фильм вы желали бы? – Я никогда не представляю, для кого снимаю фильм. Просто хочу поделиться эмоциональным опытом. Для меня главное в этой картине не события, а эмоции. Если зрители их не почувствуют – это, наверное, самое грустное, что может произойти. – Будет ли на Берлинале кто-то из протагонистов фильма? – Да, те, кому удалось покинуть оккупированные российскими войсками территории. Большая часть съемок велась в 2019-2021 годах. 24 февраля 2022 года я тоже находилась на Донбассе и думала, что, может, буду снимать одного из своих протагонистов, но особо не смогла. Я чувствовала себя бессильной, бесполезной. Предлагала своим героям помочь с эвакуацией, но они отказывались. Они никогда не жили спокойной жизнью. Они привыкли к этой реальности и не думали, что их ждет еще большая опасность. Одной из протагонисток я в итоге помогла бежать в Европу. С кем-то до сих пор нет связи. Семьи практически всех моих героев сейчас находятся на оккупированной территории. – После начала полномасштабного вторжения России в Украину вы отправились добровольцем на фронт и провели там четыре месяца. Кадры, снятые там, лягут в основу вашего следующего фильма. Что это будет за проект? – В 2014-2015 годах я снимала добровольческий батальон на линии фронта на Донбассе (эти кадры легли в основу фильма "Алиса в стране войны" – НВ). Я чувствовала, что как документалисту мне важно снимать происходящее в моей стране. Но с другой стороны, ты хочешь быть участником. Это была дилемма, и я дала себе слово: если война перерастет в полномасштабное вторжение, я отложу камеру и возьму ружье. В этот раз, будучи бойцом на фронте, я снимала для личного архива. Мне хотелось записать что-то моему сыну, моей семье на случай, если я не выживу. И я снимала, как мне казалось, самые скучные моменты фронтовой жизни, рутину. Для меня это было ценно, потому что хотелось сохранить эту атмосферу, людей, лица, места. Я не думала, что это может быть фильм. Но когда я просматривала материал с подругой-кинематографистом, мы подумали, что в этом что-то есть. Это будет не фильм о боевых действиях. Это фильм о рутине. Это обыденные на фронте вещи и явления: колышущаяся трава, листья, ветер, небо, облака, дым, взрывы, люди, которые ждут. Находиться на линии фронта – это на самом деле значит находиться в постоянном ожидании. Это напряжение в паузах между взрывами и бомбежками. Кроме того, конечно, я могла снимать в основном только в паузах, потому что, когда мы выполняли боевые действия, я была бойцом, а не кинематографистом. Если я снова вернусь на фронт, я вернусь не для съемок, а воевать.   https://www.currenttime.tv/a/alisa-kovalenko-berlinale/32270843.html https://www.currenttime.tv/a/alisa-kovalenko-berlinale/32270843.html Wed, 22 Feb 2023 06:00:40 +0300 Реальное киноИнтервьюУкраинаВыбор редакцииАктуальное С 16 по 26 февраля в немецкой столице пройдет 73-й Берлинский кинофестиваль. После онлайн-формата 2021 года, ковидных ограничений 2022-го с требованием тестов и сертификатов о вакцинации этот Берлинале кажется возвращением в допандемийные времена. Но ковид не исчез, поэтому билеты будут продавать только онлайн, а от масок советуют не отказываться. Впрочем, самое интересное не санитарный регламент, а программа. Главные конкурсные программы В основную программу, состоящую из 19 картин, отобраны пять немецких фильмов – такого высокого процента национального кино в секции еще не было. Среди них – три картины представителей Берлинской школы. Кристиан Петцольд покажет “Красное небо” об отношениях четырех молодых людей на фоне необычного природного явления. Это вторая часть трилогии, которую Петцольд начал в 2020 году картиной “Ундина”. Другая представительница Берлинской школы Ангела Шанелек представит “Музыку” – новую интерпретацию мифа об Эдипе, разворачивающуюся между 1980-ми годами и современностью. Места действия – Греция и Германия. Наконец, Кристоф Хоххойслер покажет "До конца ночи" (Bis ans Ende der Nacht) – детективную историю о полицейском-гее, который, чтобы втереться в доверие преступника, изображает отношения с трансгендерной женщиной. Еще одна немецкая картина в основной программе – байопик “Ингеборг Бахман: Путешествие в пустыню” 80-летней Маргарете фон Тротта. В основе фильма история отношений австрийской писательницы Ингеборг Бахман и ее швейцарского коллеги Макса Фриша. Замыкает пятерку немецких фильмов в основной программе "Однажды мы расскажем друг другу все" (Irgendwann werden wir uns alles erzählen) Эмили Атеф. Это адаптация одноименного романа Даниэлы Крин об отношениях 17-летней Марии и ее 40-летнего соседа по ферме, разворачивающихся летом 1990 года. "Фильм о харизме, обнаженных телах, отсутствии силы воли и о желании", – говорится на сайте Берлинале. Кажется, зрителей ждет воспевание отношений между подростком и взрослым, что в 2023 году как минимум сомнительно и как максимум недопустимо. Тем интереснее, чем эта картина так зацепила отборщиков Берлинале. Во второй по важности соревновательной программе Encounters зрителей ждет вот уж поистине завсегдатай Берлинале кореец Хон Сан-су с фильмом "В воде", полнометражный режиссерский дебют трансгендерного философа и писателя Поля Б. Пресьядо "Орландо. Моя политическая биография", документалка о ковиде "Стены Бергамо" Стефано Савоны и единственный в этом году фильм Берлинале, в графе о стране происхождения которого стоит “Россия”. Речь идет о дебютном полнометражном фильме "Клетка ищет птицу" Малики Мусаевой – 31-летней уроженки Чечни и ученицы мастерской Александра Сокурова, проживающей в Германии. Картина о 17-летней Яхе снята на чеченском языке в ингушском селе на границе с Чечней. Все актеры – местные жители, действие происходит в наши дни. Фильм создан при участии Франции. На фестивале не будет официальных делегаций из России и, например, Ирана, а также фильмов, созданных при финансовой поддержке госорганов этих стран. Это, однако, не значит, что Берлинале не даст площадку их уроженцам, которых считает важным поддержать, пояснил в интервью Tagesspiegel худрук фестиваля Карло Шатриан. Украина в фокусе Берлинале планирует ряд мероприятий в знак солидарности с Украиной. По словам руководительницы фестиваля Мариэтты Ризенбек, вероятно прямое включение украинского президента Владимира Зеленского. Украинской делегации помогут с расходами на поездку, а украинские беженцы, впрочем, как и беженцы из других стран, смогут получить бесплатные билеты. Украинские фильмы и фильмы об Украине можно найти практически во всех программах фестиваля, кроме основного конкурса, что стало предметом критики со стороны прессы. Подавляющее большинство картин с фокусом на Украине – документальные. С особым интересом мировая общественность ждет фильм "Superpower" Шона Пенна и Аарона Кауфмана, в центре которого Владимир Зеленский. Режиссеры начали снимать украинского лидера еще до начала полномасштабного вторжения России в Украину 24 февраля 2022 года. Фильм будет показан вне конкурса. В секции Encounters за приз будет бороться картина "Cхідний фронт" ("Восточный фронт") Виталия Манского и Евгения Титаренко. Последний – 34-летний украинский режиссер, который еще в 2014 году присоединился к медицинскому батальону "Госпитальеры", занимающемуся эвакуацией раненых с передовой, и работает в нем до сих пор. Съемки "Восточного фронта" начались 24 февраля 2022 года. Настоящему Времени Титаренко рассказал, что начал снимать один, но понял, что нужен помощник. Так к съемкам присоединился Манский – режиссер украинского происхождения, долгое время работавший в России и эмигрировавший из нее после аннексии Крыма. В конкурсной программе Berlinale Shorts покажут пятиминутное "Это свидание" Надежды Парфан, снятое одним планом в Киеве 2022 года. В секции Panorama представят "Железных бабочек" (Iron Butterflies). Режиссер Роман Любый воссоздает даже не столько события, сколько атмосферу вокруг крушения пассажирского рейса MH17 над Украиной в 2014 году. Это поэтический коллаж из видео очевидцев, документов, спутниковых карт, отрывков из новостей и соцсетей с эффектным вкраплением постановочных сцен и анимации. "Ми не згаснемо" ("Мы не угаснем") украинки Алисы Коваленко отпразднует мировую премьеру в программе фильмов о детях и подростках Generation 14Plus. В центре документальной картины – пятеро подростков из Луганской области, которым предоставляется возможность отправиться в экспедицию в Гималаи. Камера запечатлевает отрывки из жизней юных протагонистов за несколько лет до полномасштабной войны на их родине. Фильм снят при поддержке Настоящего Времени. В программе короткометражек Generation Kplus покажут документалку "Просыпаясь в тишине" Милы Жлуктенко и Даниэля Асади Фаэзи об украинских детях-беженцах в Германии. "В Украине" – так называется еще один документальный фильм о войне в ("в", а не "на"!) Украине. Он будет показан в славящейся своим экспериментальным кино программе Берлинале Forum. Томаш Вольский и Петр Павлус снимают в стиле украинского документалиста Сергея Лозницы: длинные планы без закадрового голоса, интервью на камеру и специально написанного саундтрека. Неудивительно, что в титрах команда этого польско-немецкого фильма выражает Лознице особую благодарность. "Ти мене любиш?" Тони Ноябревой – художественная картина о взрослении на фоне распада Советского Союза и становления независимой Украины. Фильм покажут в секции Panorama. Звезды Возглавляет международное жюри Берлинале 32-летняя американская актриса Кристен Стюарт, что делает ее самой молодой персоной на этом посту в истории фестиваля. Откроет Берлинале американская романтическая комедия "Иди ко мне, детка" (She came to me) Ребекки Миллер с Энн Хэтэуэй, Марисой Томей и Питером Динклэйджем. Последний играет оперного композитора в творческом кризисе. В числе других ожидаемых картин, не борющихся за награды, – "Тар" Тодда Филда о дирижерке Берлинского филармонического оркестра в исполнении Кейт Бланшетт. За эту роль актриса уже получила "Золотой глобус". Вне конкурса также ждут мировую премьеру “Сенеки” с Джоном Малковичем и картины "Голда. Судный день" о Голде Меир – первой и пока единственной женщине на посту премьер-министра Израиля в исполнении Хелен Миррен. Почетного "Золотого медведя" приедет получать Стивен Спилберг. На Берлинале покажут ретроспективу его фильмов, включая новейших “Фабельманов”.   https://www.currenttime.tv/a/berlinale-2023/32271117.html https://www.currenttime.tv/a/berlinale-2023/32271117.html Tue, 14 Feb 2023 19:19:51 +0300 Реальное киноУкраинаВыбор редакцииАктуальное