Ссылки

Марат и Джо Дассен


После терактов в Париже почти все оплакивали веселый, полный наслаждений и буржуазных удовольствий туристический город. Меж тем, мало кто удосужился вспомнить историю – и Парижа, и Франции – кровавую, сложную, революционную и отнюдь не монокультурную. О том, как насколько коротка историческая память, когда речь идет о чужой стране – и о том, насколько эта память формируется глянцевыми журналами и пестрыми путеводителями – очередной выпуск "Истории времен Путина"

Здесь на площадях отрубали головы в немыслимых по тем временах количествах, одна революция следовала за другой, каждая последующая радикальнее предыдущей, по баррикадам били пушки, этот город трижды за 200 лет оккупировала армия противника, на его улицах бушевали самые знаменитые волнения послевоенной Европы, а относительно недавно жители его предместий вообще устроили небольшую партизанскую войну. И именно о нем известный российский сетевой предприниматель сказал самую удивительную глупость последних недель: "Позор видеть город в руках социалистов, которые недальновидно губят такое красивое место. Я надеюсь, что они и их политика уйдут навсегда, и этот город вновь воссияет в своей полной славе — безопасный, богатый и красивый. Vive la France!". Город этот Париж, а цитата принадлежит основателю "ВКонтакте" Павлу Дурову. Так как наш проект не о социальной психологии соотечественников и не об их политических взглядах, а о том, что они знают и думают об истории, попробуем ухватить суть российского исторического сентимента по поводу недавних терактов в Париже.

Я присоединяюсь ко всем, кто скорбит по смертям в самом красивом городе мира. Я думаю, что французское правительство так же ответственно за это, как и ИГИЛ, потому что к трагедии в конечном итоге привела его политика и беспечность. (…) Они взимают безобразно высокие налоги с трудолюбивого народа Франции и тратят их на ведение бесполезных войн на Ближнем Востоке и на создание паразитического социального рая для североафриканских иммигрантов

Обычная реакция российской публики – за исключением уж совсем зловещих персонажей, которые злорадствовали и винили во всем карикатуристов из "Шарли Эбдо", – полностью укладывается в вышеприведенную реплику Дурова. Париж – это бульвары, Люксембургский сад, брасри со столиками на улице, Лувр, уличные музыканты, романтические клошары, читающие Платона под мостом Мирабо, это флирт, модные магазины, Сорбонна и Шарль Азнавур, или – в худшем случае – Джо Дассен. Город сплошного удовольствия, шика, богатства, а если бедности, то веселой, вина, еды и всего такого. Туристический город, куда хорошо выбраться на романтический уикенд или съездить на выставку памяти ставшего уже безопасным маркиза де Сада. Либерте, эгалите, фратерните.

Этот взгляд мало отличается от общеевропейского, разве что последний будет четче сформулирован – да и изящнее. Британский писатель Иэн Макьюэн писал после терактов в Париже, как он с женой сидел в ресторане недалеко от кафе, на которые напали преступники, как там было весело и вкусно, какой там был замечательный дух и что этот веселый дух победит в схватке с мрачными фанатиками. Забавно, что буквально через несколько дней появились некоторые детали образа жизни так называемых "исламистов" – виски, вечеринки, наркотики, соцсети, рэп. Это не одна "цивилизация", условно-либеральная, западная, противостоит "другой", условно-закрытой, религиозной, нет, это культура одного французского социального слоя – бедные жители бедных пригородов – противостоит другой культуре, буржуазной, среднего класса. И один способ развлекаться воюет с другим. Вот и все.

Но мы не об этом. Напомню, нас интересует история. Именно здесь, как ни странно, исторические воззрения россиян сходятся с историческими воззрениями европейцев. И сходятся они в тотальном невежестве – и нежелании что-то знать о прошлом той страны и того города, о котором они с такой легкостью рассуждают. На самом деле, нынешняя Франция – результат нескольких исторических традиций, среди которых "линия вольномыслия и жизнелюбия" лишь одна из полудюжины. Прежде всего, средневековое Французское королевство – это христианнейшая страна, а ее король – христианнейший монарх мира, оплот истинной веры. Крестовые походы замышлялись и проповедовались именно на территории Франции. Вот любопытный – и очень символический – пример. В Бургундии есть красивейший городок Везле. Именно в нем в 1146 году св. Бернард проповедовал Второй крестовый поход, именно отсюда в 1189-м начался Третий. В то же самом Везле похоронен один из самых возмутительных, дразнящих почище "Шарли Эбдо" французских писателей и мыслителей Жорж Батай – вольнодумец и порнограф. Франция – именно эта смесь, а не глянцевая картинка, на которой милые девушки и элегантные небритые мужчины пьют вино на бульваре под песню "Небо Парижа" в исполнении Жюльетт Греко. Кстати, певица эта в юности вступила в ряды Сопротивления и была арестована нацистами.

Вторая основополагающая традиция французской истории и жизни – действительно традиция вольнодумства и революции. В этом контексте высказывание Дурова о Париже, захваченном (видимо, недавно?) социалистами, звучит особенно комично. В первый раз этот город "захватили революционеры" еще в 1789 году и успели немало поработать над изменением его облика.

14 июля, день взятия Бастилии. Это наступление на крепость обороняемую несколькими инвалидами, да боязливым комендантом, происходило на моих глазах: если бы ворота не отперли, народ никогда не ворвался бы в нее. Раздались всего два или три пушечных залпа, причем стреляли не инвалиды, а гвардейцы, успевшие взобраться на башни. Толпа выволокла из убежища коменданта Делоне и, вдоволь поизгалявшись над ним, прикончила его на ступеньках ратуши; купеческому старшине Флесселю размозжили голову выстрелом из пистолета: вот зрелище, столь восхитившее жестокосердых глупцов

Затем были революции 1830 года, 1848-го, 1870-го и – что особенно любопытно – Парижская Коммуна 1871-го. Уже более двух веков Париж – город левых, город возмутителей спокойствия, а не безмятежного буржуазного наслаждения жизнью, как считают в России и не только там. Более того, это город победивших революций. Сама Французская Республика возникла в результате революции, свергнувшей монархию. Нынешняя политическая, социальная и культурная жизнь во многом определена последствиями студенческой революции (или недореволюции) мая 1968 года. Главные французские авторы прошлого века, те, чьи имена с придыханием произносят защитники "буржуазного Парижа", – левые. Камю, Сартр, Фуко, Ролан Барт и другие.

Рассказываю ей о том, что полиция год за годом избивает людей, безо всякой романтики на баррикадах, и что если бы Ночь Баррикад случилась в пролетарском предместье, вроде Сен-Дени, мы ничего бы об этом не знали

И последнее. Одна из важнейших исторических деталей здания современной Франции – колониализм и постколониальный период. "Иммигранты", на которых так ополчилась российская публика, стали появляться здесь больше ста лет назад в результате французских захватов в Африке и на Ближнем Востоке. Даже после ухода из колоний Франция играет огромную роль в жизни независимых стран Северной и Центральной Африки. Выходцы оттуда воевали в рядах французской армии еще в XIX веке, а в XX-м немецкая пропаганда не жалела красок, живописуя угрозу белой расе, которую представляют чернокожие французские солдаты.

То, что недавно произошло в Париже, – современная социальная драма, которая имеет, прежде всего, глубокие исторические корни внутри страны, а вовсе не риторическая "схватка цивилизаций". История страны и истории из путеводителя по стране – разные вещи.

Материалы к дальнейшему изучению:

Жак Ле Гофф "Людовик IX Святой"

Джордж Оруэлл "Фунт лиха в Париже и Лондоне"

Мейвис Галлант "Парижские тетради"

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG